Приблизительно еще с час шел лесом, забирая вправо от места нападения ящера. Вдруг чаща начала редеть. Передо мной открылась большая поляна. Тропа пересекала ее наискось по диагонали. Опять открытое место. Можно себе представить, с какой опаской я вышел из леса и стал осматривать поляну. Здесь стояла мертвящая тишина, нарушаемая только однообразным жужжанием комаров. Неслышно было никаких других звуков, даже пения птиц. Такая тишина как-то особенно гнетуще действует на душу. Невольно сам уходишь в нее, подчиняешься ей, и, кажется, не хватило бы сил нарушить ее словом или каким-нибудь неосторожным движением. Комары и мошки совсем достали, так и лезут в лицо и под одежду. Я опустил противомоскитную сетку и надел перчатки из хлопка.
Хотя до вечера еще много времени, но уже надо готовиться к ночлегу и обустраивать лагерь, чтобы хорошенько отдохнуть. Добрался до края этой большой поляны и залез глубже в лиственную чащу, где и решил обустроить лагерь. Надеюсь, что в этом месте дракон меня не разглядит и не почует. Выбрал место с достаточно тесно росшей группой деревьев, набрал много валежника и сухостоя для костра. По устоявшейся технологии построил шалаш с укрепленным лагерем. Тут же сложил заготовленный валежник и два павших сухих дерева для костра. Надеюсь, что получился достаточно укрепленный лагерь. Затем разжег костер. Ощипал, насадил на ветку и поджарил тушку удачно подстреленной из лука птицы. Выпил крепкого чайку и съел приготовленную дичь. Холодного копченого гуся отложил на завтрак.
После ужина оставил в слабо горящем костре один конец бревна и хотел рано лечь спать, однако, из-за того что сегодня у меня был такой насыщенный впечатлениями день, долго ворочался с боку на бок, вспоминая события, и все никак не мог уснуть.
Сегодня дважды был на грани смерти. Сначала в битве с огромным пауком, а потом с летающим ящером. Так ведь смерть-то мне пророчили Ворота Судьбы. И ведь это я сам, по собственной воле и необоснованной храбрости, выбрал этот путь. А возможно, по несусветной дурости. В результате чего получил адреналиновый всплеск по полной. Ведь, как говорит народная мудрость, не глотал бы мух – не вырвало бы. А интересно, где грань между глупостью, с непониманием или с неполным осознанием реальной опасности и ее последствий для твоей жизни, и фатализмом и храбростью? Пришла еще мысль, что если бы у меня не было появившейся здесь молодости, силы и здоровья, то, вероятно, дракону удалось бы сегодня пообедать или позавтракать моей тушкой.
От философских мыслей, желания проанализировать свои теперешние поступки и чувства сон совсем прошел. Поднялся, присел к огню и, глядя на небольшое пламя, продолжал думать о своем попадании в загадочный мир, недавно пережитом стрессе. Вечер был ясный, тихий, но из-за комаров пришлось все-таки вытащить и надеть шляпу с сеткой. Они меня почему-то не кусали, но назойливо лезли в глаза, уши, рот и под одежду, мешали расслабляться или сосредотачиваться.
Провел обычную тренировку медитации и асархи. Потом вспомнил о свирели и полчаса с удовольствием потренировался в игре на ней. Без ложной скромности скажу, что играю на ней уже совсем даже неплохо, просто хорошо. Любая мелодия, подбираемая на слух, схватывается быстро и цепко, а для ее закрепления прилагаю не так много усилий. Наверняка помогли музыкальные уроки старца. Под конец концерта сыграл мелодию Шуберта «Песнь моя летит с мольбою тихо в час ночной…». Расслабился. Что ни говори, а классическая музыка прекрасно успокаивает нервы. А эта певучая мелодия еще и очень органично вписалась в ночную природу. Сразу исчезли все ночные звуки, остались только звуки свирели, возникло чувство единения с природой. Лепота. Такое ощущение, что и лесные обитатели не чужды прекрасного и слушают мою игру. Давно заметил, что за городом, на природе вся забойная эстрада почему-то звучит совершенно чуждо, вычурно и совершенно не к месту. В общем, как-то неестественно, что ли.
Плавно наступила глубокая ночь. Красные блики от огня костра, темные силуэты деревьев и призрачный свет лун перемешивались между собой. По опушкам сонного леса уже бродили ночные дикие звери, изредка раздавался вой волков, крики ночных птиц, рев хищников. Особенным любопытством отличались волки. Их горящие в темноте глаза постепенно окружили мой лагерь со всех сторон. Иные совсем близко подходили к шалашу, так что приходилось пугать их горящей веткой. После того, что уже пережил, я их особенно не боялся. Несколько раз рядом ревел медведь, наверное, тоже пугал их или меня и гнал с этого места. Наконец я почувствовал дремоту, забрался в шалаш, подстелил одну сторону не застегнутого спального мешка, другой накрылся. Положил рядом копье, ладони опустил на рукояти пистолетов и уснул крепким сном.
