Связал все прутья в две огромные плотные вязанки и отнес к избушке. Сделал потом еще несколько ходок. Получился хороший задел для работы. Кипятил поочередно охапки ивовых прутьев в ванне, поставленной на растопленную большую печь камбуза.
Пока это происходило, стал готовить клей и лак. Затопил печь, взятую из каюты мальчугана, и поставил сполоснутый котел из-под набранного навоза как уже запачканный. Пока вода закипала, сходил в лес и набрал полный большой котел смолы для изготовления клея. Навоз у меня уже был заготовлен и привезен на плоту. В заготовленную растопленную смолу добавлял клетчатку в виде собранного навоза и золу. Вспомнил, что соотношения составляющих клея следующие: 5 частей смолы + 2 части клетчатки + 1 часть золы. Вместо одной части клетчатки добавил одну часть очень мелких опилок. Опилки использовал те, которые получил при пилении лесоматериала (они к этому времени высохли), еще дополнительно растерев их на камне. Специально разбавил навоз опилками, чтобы сильно не пахло. Я и у себя на даче в туалете так же делал, смешивая опилки с черноземом. Совершенно не пахло, да еще получался через какое-то время прекрасный компост. Надеюсь, что и здесь не будет пахнуть.
Пока готовился клей, остывшие прутья очищал от коры при помощи простого приспособления. В поставленное на попа бревнышко топором вколотил заостренный конец небольшой доски, в которой ножом вырезал отверстие в виде ласточкина хвоста. Через этот «хвост» стал аккуратно, без усилий, протягивать все выпаренные прутья. Кора при этом слезала свободно и быстро.
Клей получился темно-серого цвета, но качественный и быстро твердеющий. Это я проверял на склеиваемых щепках дерева. Такого же цвета и качества получился влагостойкий лак. И клей, и лак сразу использовал в уже покрытой крыше сарая, хорошенько промазывая состыковыванные края плашек. После затвердевания клея эти же места соединений еще раз широко покрыл лаком. При такой тщательности проводимой работы протекать теперь ну никак не должно. Зашел в сарай и изнутри посмотрел на потолок. Дырок вроде нет. Надеюсь, не протечет. В общем, хижина Наф-Нафа, или Ниф-Нифа, или кого-то еще из этих веселых поросят готова для проживания.
Под сарайную дверь приспособил один из щитов, сплетенных из грубых веток отходов, подвесив его на прутьях, свернутых в несколько широких склеенных колец, обмазанных лаком.
Чтобы не терять даром время, сразу начал плести корзины из уже очищенных прутьев. До вечера успел сплести четыре корзины. Закончил в темноте.
Традиционно потренировался в асархи, поужинал и, как обычно, лег спать в сарае на сундуке в спальном мешке.
Каждый день обязательно навещал свои посадки. Деревце вроде окончательно прижилось, а то после посадки первое время листья у него стали приобретать бледно-золотистый цвет. Испугался, что погубил его пересадкой, и принялся обильно поливать водой, предварительно нагретой на солнце, и таскать отборный чернозем. На дню проверял его раза три. Слава богу, оно не засыхало. Вероятно, цвет листьев поменялся из-за изменения почвы или перед предстоящим осенним сезоном. Называть его маленьким деревцем бонсай уже было неудобно, так как благодаря моему уходу оно заметно вытянулось вверх до двух метров, ствол стал толще, шапка кроны стала гораздо гуще, да еще неожиданно для меня оно зацвело… Зацвело дивной красоты нежными цветками, по виду похожими на цветки вишни, но только золотисто-бледно-зеленого цвета, с мелкими вкраплениями темно-изумрудного. А как они нежно пахли! Их запах – что-то среднее между любимыми мною запахами жасмина, акации, липы. Выходит, что это деревце – медонос. На него сразу же налетела масса пчел, бабочек и других насекомых. Но как же оно раньше опылялось на плоскогорье без другой своей половины и без насекомых, ведь орешки-то уже были? Совсем непонятная ботаника.
Кусты вроде прижились сразу.
