– Э-э… – помедлил Ходулин, заглянув в текст своей справки, – спорткомплекс «Заря». Это где-то на проспекте Мира. Там были то ли районные, то ли городские соревнования самбистов…
– Тебе в связи с этим делом не встречалась фамилия Жигалов?
– Жигалов? Точно не встречалась, а он…
– А фамилия Макаров?
– Да, фамилия Макаров встречалась. Один из друзей или приятелей Лобачева. Он приезжал на квартиру погибшего, я его допрашивал.
– Как его звали, этого Макарова?
– А-а, Вячеслав Алексеевич.
Генерал Орлов смотрел на сыщиков, чуть прищурившись, переводил взгляд с Гурова на Крячко и не перебивал вопросами. Это говорило о глубокой сосредоточенности и высокой оценке важности информации. Он, наконец, понял, что дело может оказаться далеко не шуточным.
– Ситуация, ребята, почти комическая, – недовольно заявил Орлов, когда Гуров закончил свой рассказ. – Подозрений много, очень много догадок, все они довольно серьезные, но у нас нет ни одного, пусть косвенного, но доказательства.
– Эксгумация, – тихо сказал Крячко.
– А кто ее разрешит? – еще больше нахмурился генерал. – С чем я пойду за санкцией? С тем, что мне и моим сотрудникам так кажется? Или что старому алкашу Фролову спьяну что-то почудилось? Меня же первого отправят на медкомиссию выяснять, «белочки» мне не мерещатся ли.
– Позволь, Петр, – возмутился Гуров, – а как же сведения, полученные от киллера? Он же вполне определенно заявил, что Иванчук занимался подпольными боями.
– Мертвый киллер, – ответил Орлов. – К сожалению, он мертв. И Иванчук мертв. И тупая любовница, которая ни черта не знает о своем мужике. Или прикидывается, чего, кстати, я тоже не исключаю. Жить хочет, вот и прикидывается.
– Она не тупая, – упрямо возразил Гуров. – Своеобразная, в некоторых вопросах легкомысленная, но не тупая. У нее вполне приличный и развивающийся бизнес, которым она руководит сама. Нет, Петр, ты не прав насчет Киры. И потом, мне кажется, что не мы одни идем по какому-то следу. Макаров-то пропал.
– Он может водку пить в загородном клубе с бабой.
– Макаров – серьезный деловой человек, – ответил Крячко. – У него хорошая семья, он никогда не изменял своей жене, да и к женщинам у него отсутствует нездоровая тяга. И он никогда без причин не исчезал так надолго. Командировки, отпуск, но без предупреждения – никогда. Макаров – первый помощник у Иванчука в его бизнесе, курировал все его объекты недвижимости, сдаваемые в аренду.
– Черт вас подери, сыщики, – вздохнул Орлов, поднялся из кресла и стал ходить по кабинету от окна к столу и обратно, заложив руки за спину. – Я-то знаю, что вы правы. Я хорошо знаю, что такое интуиция и совпадение незначительных фактов, которое часто указывает на виновность. Гораздо чаще, чем прямые улики, которые потом рассыпаются в пыль.
– Поэт, – улыбнулся Крячко и толкнул Гурова локтем.
– А знаете, что рушит все ваши старательно выстроенные схемы? – продолжал Орлов. – Спортивная, так сказать, специальность Лобачева. Кто мне говорил, что он только самбист и не более? Хороший самбист, инструктор у силовиков в прошлом, но самбист. А что такое поединок самбистов? Вы ведь не первый день на свете живете, знаете, что это красиво и интересно только для специалистов! Не платят деньги за такое шоу, богатому зрителю подавай зрелищность. А ваш Лобачев никогда не занимался другими единоборствами. Не вяжется…
– Будем искать Макарова, – упрямо проговорил Лев. – Будем допрашивать этих четверых свидетелей, искать вторую сим-карту Лобачева, на кого бы она ни была оформлена, или второй его телефон, обязательно побеседуем с его женой. Работы много, результат будет.
– Думайте, ребята, думайте. – Орлов снова уселся в свое кресло за столом и опустился подбородком на кулаки. – Где-то тут есть зацепка, есть какая-то мелочь, которая позволит ухватить кончик ниточки. Мы ходим вокруг отгадки и никак не ухватим ее.
Димова Гуров встретил на Воробьевых горах, где подопечные тренера совершали пробежку перед тренировкой. Никто из троих опрошенных сыщиками свидетелей из списка следователя ничего толком сказать не мог, кроме того, что разговор Лобачев в их присутствии вел на повышенных тонах и был явно раздражен. А Фролов заявил, что Лобачев со своим собеседником чуть не подрались, хотя на первом допросе об этом не было сказано ни слова.
Самое примечательное, что все трое свидетелей, знавшие Лобачева не первый день, считали его крайне уравновешенным человеком. И Синицын, и Боровский, например, высказались, что не представляют ситуации, когда бы, по их мнению, Лобачев мог выйти из себя. И этот разговор, который бывший спортсмен вел в их присутствии по телефону, остался в их памяти. Это многое объясняло. Кто-то, сумевший вывести Лобачева из себя разговором, явно обсуждал с ним не цену баклажанов в соседнем супермаркете.
