— Эрик, не сердись! — взмолилась Алиса. — Мальчик просто мыслит научно.
Ящер покосился на неё с вопросом; сияние его ауры гасло.
— Если есть кнопка, надо её нажать и посмотреть, что будет, — Ворона пожала плечами и захихикала. — А что, кстати, будет?
— Что это было? — эхом пробормотал Даниль.
— Формат диск Це, — с присущим ему покойницким юмором сообщил Лаунхоффер.
Океан вернулся в привычные берега; отдел мониторинга теперь снова освещали только лампы дневного света, и после огня чистой энергии казалось, что воцарились сумерки. «Если б это был формат диск, я б на месте Ящера меня сразу убил», — решил Сергиевский и почти успокоился. Кажется, Алиса Викторовна всерьёз собирается его защищать, а значит, ничего особенно ужасного Лаунхоффер с ним не сотворит.
Под потолком захлопали крылья: с пустого стеллажа слетел ворон. Он устроился на хозяйском плече, огладил клювом перья и нахохлился. Ящер прикрыл глаза, и Даниль, наконец, попытался разобраться в том, что здесь происходило минуту назад. Понять это оказалось несложно, и за осознанием последовал очередной приступ благоговения. Сергиевский даже потупился; он был близок к тому, чтобы устыдиться.
Охранная система Лаунхоффера работала в обе стороны. Большую часть энергии взрыва ворон принял в себя, внутрь своего многомерного мыслящего тела, и рассеял её по вероятностным вселенным подобно тому, как компьютер распределяет по ним объёмы вычислений. Но всё-таки абсолютной надёжности программа не гарантировала. Находись в отделе мониторинга один Даниль, Эрик Юрьевич вряд ли стал бы беспокоиться о нём, поручив аспиранту самому расхлёбывать заваренную кашу. Лаунхоффер не мог доверить программе Алису Викторовну; ради неё-то он явился сюда лично и даже задействовал собственную силу, чего делать не любил и делал нечасто. «А ведь она ничуть не слабей», — подумал Даниль и внутренне улыбнулся. Всё-таки иногда он Ящера понимал — например, как мужчина мужчину.
Позади зашевелился и застонал Лейнид. Сергиевский обернулся и помог инспектору сесть, тот тяжело привалился к его спине и замер.
— Так, — сказал им Ящер. — Если я вас здесь ещё раз увижу, вас вообще больше никто нигде не увидит. Я понятно выражаюсь?
— Ага, — глупейшим образом закивал Даниль, разглядывая ворона. Адская птица удостоила его единственного полупрезрительного взгляда и снова нахохлилась.
— Эрик, — сказала Ворона озадаченно, — а всё-таки, что это такое?
Обычно из-за своей забывчивости она очень легко теряла нить разговора, но сейчас возникший вопрос не оставил её — напоминание было перед глазами. Даниль проследил за взглядом Вороны, упиравшимся в пустую, казалось бы, стену, и вспомнил, что в тонком мире там до сих пор должен гореть дисплей. Машинально он сменил режим зрения, и действительно увидел громадный экран. Раскидывалась на нём, конечно, не программа Ящера, а знакомая уже «Parafizika Map», карта анатомии стихийных божеств.
Только на карту эту как будто была наброшена белая сеть — сеть с яркими точками в пересечениях линий. Точки распространялись по территории страны неравномерно, где-то они почти сливались, где-то были разделены тысячекилометровыми пустотами, и в целом всё это поначалу напомнило Данилю карту автомобильных дорог.
— Если я не ошибаюсь, это система храмов бога войны, — неуверенно, смущённо сказала Ворона, и у Даниля по коже подрал мороз. — Калининград, Курилы, Заполярье… только у него такое покрытие…
Лаунхоффер шагнул к Алисе и бережно помог ей подняться с пола. Ворона откинула голову, пытаясь поймать его взгляд; Эрику она и макушкой до плеча не доставала.
— Вы двое, — сказал Ящер, не глядя. — Пошли вон.
Даниль не заставил себя упрашивать.
Он вытащил всё ещё полубессознательного Лейнида на крыльцо и плюнул на внутренний этикет института: прямо через точки достал из столовой стулья и чай и даже не сказал «спасибо». Широков отпаивался чаем минут пять, потом ещё столько же откуривался данилевыми сигаретами. Время это Даниль провёл в лихорадочных размышлениях по поводу увиденного и услышанного, успел забыть о пережитом ужасе и вновь испытать дрожь азарта, понял, что вскоре опять отправится повидать шамана Ксе, и в целом находился на взводе, так что стоило Лейниду очнуться — и первым, что он услышал от виновника своих невзгод, оказалось возбуждённое:
— Ты понял, что это было?!
— Я понял, что нас собирались бить, — мрачно сказал Широков. — Может быть, даже ногами.
А всё остальное, что он сказал, было матом.
Отправив Воронецкую домой, Лаунхоффер снова включил бесплотный дисплей и вызвал контролирующую программу. Процент готовности значился близким к сорока шести.
Ворон на его плече переступил лапами. Сова заухала.
— Хорошо, — без выражения сказал Эрик, усаживаясь перед клавиатурой. Некоторое время он проглядывал код, но ничего в нём не изменил. Потом отодвинулся, и пару минут просто рассматривал творение своих рук — молча, с непроницаемым видом, и птицы вокруг застыли в неестественной неподвижности, точно чучела.
— Ну что же, — пробормотал Ящер. — Процесс пошёл, — и вдруг едва слышно добавил: — Yeahh!..
