В этот момент я перехватила взгляд Максима. Он слегка нахмурился.
– Мы расстались перед моим возвращением в Россию.
– Очень жаль, – она искренне погрустнела, – твой папа его хвалил.
Я лишь пожала плечами. Да и что на это ответить? «Елена, я люблю вашего сына, и никакой Майкл мне его не знаменит»?
– А сколько вы были вместе? – Спросила меня Олейникова.
Вот для чего ей эта информация?
– Два года.
– Приличный срок. И ты легко рассталась с ним и вернулась в Москву?
Сучка.
– Да.
Она хмыкнула.
– Узнаю тебя, Кристина.
Тварь.
Максим странно сверлит меня взглядом. Сейчас как-то исподлобья и совсем без улыбки. Что же творится в его голове?
– Кристина, – подал голос отец, – а что у тебя с Токаревым-младшим?
Я застыла. Вот это он сейчас к чему публично спрашивает? Наедине не мог поинтересоваться?
– В каком смысле, пап? Не очень понимаю твой вопрос.
– Ну, я так понял, ты с ним очень тесно общаешься.
– Да.
– И что означает ваше столь тесное общение? Вы друг другу кто? – Отец пристально на меня смотрит. Мстит мне за вчерашнее такими вопросами при посторонних? Похоже на то.
– Мы с Ильей вместе учились. Помогали друг другу, когда кому-то из нас было тяжело. Вот и все.
Нельзя говорить отцу, что мы друзья. Прицепится к тому, что я дружу с конкурентами. Нельзя говорить, что мы любовники. Во-первых, это не так. Во-вторых, не нужно, чтобы Максим думал, что у меня много мужчин. Достаточно того, что Елена ляпнула про Майкла. Нельзя говорить, что мы с Ильей друг другу никто. Это будет предательством с моей стороны.
Отец поджал губы и больше не произнёс ни слова.
После завтрака родители и Максим с Ольгой собрались уезжать. Я пока предоставлена сама себе, выходить в компанию отец меня не торопит. Да я и сама пока не готова. Хочу немного отдохнуть после бесконечной учебы на протяжении восьми лет. К тому же нужно заняться одним важным делом.
Я вышла проводить их в коридор. Поцеловала в щеку отца и Елену, кивнула Олейниковой. Хотела просто кивнуть и Максиму, но он неожиданно склонился ко мне и приобнял за плечи.
– Буду ждать тебя, – прошептал мне на ухо так, чтобы никто не услышал, и слегка коснулся губами моей щеки.
Сердце пропустило удар, по телу прошёл разряд тока. Кажется, Максим тоже слегка дернулся. Затем он быстро отстранился и на секунду внимательно посмотрел мне в глаза, как бы спрашивая «Хорошо?». Я закрыла и открыла глаза, отвечая ему «Да».
К счастью, Олейникова уже вышла из дома и направилась к машине, поэтому не видела этой картины. А вот отец заметил.
Когда все ушли, я еще долго стояла в коридоре положив ладонь на то место, которого коснулись губы Максима. А когда наконец очнулась, все еще в недоумении направилась в свою комнату и стала собираться.
Я выгоняю из гаража свою старую Audi и уезжаю из Золотого ручья. Папа до сих пор не продал мою машину. Спасибо ему за это. Уже вышла более новая модель, но мне нравится и моя. Не хочу менять автомобиль, хотя ему уже лет десять.
Я останавливаюсь у цветочного магазина, покупаю большую охапку белых роз, которые так любила мама, и еду к ней на кладбище.
– Здравствуй, мамочка, – тихо говорю я, касаясь рукой памятника. – Прости, что не навещала тебя так долго.
Могила чистая, ухоженная. Я знаю, что папа следит за ней и приезжает сюда, когда есть время. Я положила цветы на землю и присела на лавочку рядом. Я не была на ее могиле восемь лет. По щекам потекли слезы.
Я всматриваюсь в мамино лицо на памятнике и вспоминаю свадьбу отца с Еленой. Именно на ней мне пришла в голову мысль, что мама пожертвовала своей жизнью ради моей повторной встречи с Максимом. Ведь, если бы она не умерла, отец никогда не женился бы на Елене, и мы с Максимом никогда бы не нашли друг друга вновь. Я помню, что он не согласился с мной, когда я ему об этом рассказала, но я все равно уверена в своих мыслях.
Я встаю с лавочки и присаживаюсь на коленях возле памятника. Обвиваю его руками и говорю:
– Твоя смерть не будет напрасной, мама. Обещаю. Ты подарила мне встречу с моим героем, и я обязательно буду с ним. И однажды я приду к тебе сюда с нашими детьми. Они будут знать, кто их бабушка. Я люблю тебя, мамочка.
Я целую памятник и, утирая слезы, иду к машине.
Через час я подъезжаю к Викиному дому. Паркую машину у ворот в ЖК, набираю код, который до сих пор помню наизусть, и захожу во двор. Подхожу к подъезду, снова набираю цифры, и вхожу внутрь. Поднимаюсь на лифте на последний этаж и звоню в дверь.
Мне открывает их старая домработница – Людмила Николаевна. Уже тогда она была женщиной в летах, а сейчас и того сильнее постарела.
– Кристина! – Ахнула она. – Это ты? Проходи, деточка.
Я вошла внутрь и оказалась в такой знакомой и родной гостиной с выходом на большую террасу, с которой по ночам открывается изумительный вид на Москву.
– Как ты изменилась! Настоящая взрослая девушка теперь! – Приговаривает Людмила Николаевна, усаживая меня на диван в гостиной.
