– Первые полгода после твоего отъезда я провёл в больницах. В конце января меня наконец выписали и в феврале после каникул я вышел на учебу. Было очень тяжело, пришлось закрывать всю первую сессию. Преподаватели шли навстречу, зная о моей ситуации, но все равно требовали не мало. Где-то в марте столкнулся в коридоре университета с Олей. Она ко мне подошла поздороваться, а я ее не узнал. Рассказал, что со мной произошло. Мы стали общаться. Она пыталась помочь мне вспомнить, но я так и не смог. Потом мы начали встречаться. На третьем курсе я уехал в Женеву, а она осталась в Москве. Мы продолжали отношения на расстоянии. После бакалавриата я поступил там же в Женеве в магистратуру и пошел работать юристом в один швейцарский банк. Так прошли еще два года. Я заработал неплохую сумму и вернулся в Россию. Год работал юристом по финансовым сделкам в одной крупной адвокатской фирме, а еще через год основал свою. Половина необходимых денег для этого у меня уже была, вторую половину взял в банке.
Я про себя хмыкнула. Значит, с Олейниковой на отношения на расстоянии он согласился, а со мной не хотел. Неужели действительно полюбил ее?
– А что говорят врачи? Есть шанс, что память к тебе все-таки вернётся?
– Все эти восемь лет они упорно твердят, что шанс есть. Сначала я им верил и надеялся, но уже нет. Да в общем-то, мне теперь и не важно, что тогда было. Столько лет прошло. Мне сейчас 26 лет, а то был 11 класс в школе. Что там вспоминать? Уроки? ЕГЭ? Выпускной? По фиг на это.
Я сглотнула. Знал бы ты, Максим, как прошёл твой выпускной.
– А Оля тебе рассказывала про наш школьный выпускной? – Аккуратно интересуюсь.
– Да, и Оля, и мама рассказывали. Мы там с тобой вроде стали королем и королевой бала. Детский сад. Ну а потом был какой-то ресторан.
– А про ресторан что тебе рассказывали?
Он пожал плечами.
– Особо ничего. А что там такого интересного могло произойти, что мне обязательно нужно это помнить? – И он неожиданно поднял на меня глаза и в упор посмотрел.
Значит, Олейникова ему умолчала об их расставании и о том, что мы вместе ушли оттуда. Какая же сучка. Секунду смотрю ему в глаза, а потом иду ва-банк.
– В эту ночь ты вспомнил нашу детскую встречу.
Максим выронил вилку, и она со звоном ударилась о тарелку.
– А вот с этого момента поподробнее, Кристина, – его голос снова захрипел.
Я продолжаю внимательно на него смотреть, медленно дожевывая салат. Максим снова напрягся, желваки на его щеках дернулись.
– Мы ушли с тобой из ресторана и пошли гулять по ночной Москве. И тогда я помогла тебе вспомнить нашу первую встречу.
Он удивлён. Откинулся на спинку стула, все еще продолжая сверлить меня взглядом.
– Как видишь, это не правда, что мы с тобой совсем не общались, – тихо продолжаю. – Мы общались, Максим. И общались бы до сих пор, если бы отец не соврал мне о том, что ты поменял номер телефона.
– Зачем он это сделал?
– Говорит, что не хотел меня беспокоить, когда я не смогла до тебя дозвониться по приезду в Америку.
Максим сделал глоток воды.
– Ты ведь могла приехать, Кристина… Хоть раз.
– Я объяснила тебе в твоём кабинете, почему не приезжала. – И мгновение помедлив, добавила. – А ты, Максим? Ты хоть раз интересовался жизнью своей сводной сестры? Ты хоть раз спрашивал у родителей, как мои дела? Я понимаю, что ты меня не помнил, но все же ты мог хотя бы раз поздравить меня с днем рождения?
Он тяжело опустил веки и быстро задышал. А когда открыл, выдавил из себя:
– Я хотел, Кристина. Но мне все вокруг говорили, что ты меня ненавидела. Не общалась со мной, презирала меня, игнорировала. Я ходил однажды в нашу школу на встречу выпускников. Про тебя там все говорили, как про очень надменную девушку, которая не умеет проигрывать. Но также они сказали, что ты проиграла мне. Якобы я лучше тебя учился, и тебя это бесило.
– А Алена, Серёжа и Вика были на той встрече выпускников?
– Кто? – Он не понял моего вопроса. – Нет, людей с такими именами, по-моему, там не было. А кто они?
– Это были наши друзья.
Максим удивился.
– Мне никто про них не рассказывал.
– А я смотрю, тебе многое не рассказывали, – хмыкнула я.
Он мне ничего не ответил. Было видно, что Максим растерян. Дальше мы с ним ели почти в молчании, лишь изредка перебрасываясь фразами на отвлеченные темы. Нам принесли счет, Максим расплатился и мы спустились на парковку в мою машину. Ехали мы тоже в тишине. Он был слишком погружён в свои мысли.
– А ты хорошо водишь машину, – прервал он затянувшееся молчание минут через 15 поездки.
– Ты меня научил, – спокойно ответила ему, не отрываясь от дороги.
Я почувствовала, как Максим повернул ко мне голову и пристально посмотрел. Он ничего не успел мне сказать, потому что в этот момент у меня зазвонил телефон. Это Илья.
– Привет, Илюш! – Радостно сказала ему, поставив телефон на громкую связь, чтобы не отвлекаться от трафика, – омела.
