Сексуальные маньяки, извращенцы – с точки зрения большинства людей это явно ненормальные субъекты. Но медики зачастую признают их психически совершенно здоровыми. Так кто же они? Новое антропологическое исследование Бориса Диденко посвящено этому вопросу. Проблема сексуальной извращённости рассмотрена с позиций новой концепции антропогенеза, становления Homo Sapiens, согласно которой человечество не является единым видом. Оно состоит из четырёх видов, два из которых – хищные, с ориентацией на людей. Именно эти злокозненные существа привносят в наш мир бесчеловечную жестокость, безнравственность и, в том числе, – сексуальную извращённость.
Сексуальные маньяки, извращенцы – с точки зрения большинства людей это явно ненормальные субъекты. Но медики зачастую признают их психически совершенно здоровыми. Так кто же они? Новое антропологическое исследование Бориса Диденко посвящено этому вопросу. Проблема сексуальной извращённости рассмотрена с позиций новой концепции антропогенеза, становления Homo Sapiens, согласно которой человечество не является единым видом. Оно состоит из четырёх видов, два из которых – хищные, с ориентацией на людей. Именно эти злокозненные существа привносят в наш мир бесчеловечную жестокость, безнравственность и, в том числе, – сексуальную извращённость.
Для философов, антропологов и всех интересующихся проблемой человека на фоне кризиса культуры и цивилизации.
Опасность, кровь, разврат, обман –
суть узы страшного семейства;
Тот их, кто с каменной душой
Прошёл все степени злодейства;
Кто режет хладною рукой
Вдовицу с бедной сиротой,
Кому смешно детей стенанье,
Кто не прощает, не щадит,
Кого убийство веселит,
Как юношу любви свиданье.
Одним из основных чисто человеческих чувств является, как известно, стыд. Во взаимоотношениях полов человек должен быть в определённом смысле ханжой, но ханжество это понимается в очень хорошем смысле. Человек, таково моё личное мнение, должен быть во многих отношениях неискренним (даже лицемерным), нельзя ни в коем случае выставлять напоказ значительную часть своих чувств. Всегда должна существовать некая недоговоренность. В то же время – «не чуждаться ничего человеческого», было бы неразумно отказывать себе в «невинных людских радостях». Достаточно откровенный диалог, если он необходим, при этом должен вестись как бы в неявной форме (исключение здесь – анамнез: интимные сведения для сугубо врачебных целей). Так, например, прячется от постороннего глаза физиология человека, прямо связанная с процессами метаболизма. Совместный приём пищи, и тот потребовал от людей длительной эволюции этикета и выработки множества церемониалов – трапезы, тризны, банкеты, «чайные церемонии» и т.п. А есть и такие реликтовые племена, в которых считается верхом неприличия на людях принимать пищу. (Положа руку на сердце, нужно сказать, что есть субъекты, так звучно и «зрелищно» принимающие пищу, не говоря уже об их «благородной, дворянской отрыжке», что возникает желание если и не отправить их в подобное «сверхстеснительное» племя, то по крайней мере уговорить их пользоваться специальным запирающимся изнутри помещеньицем,. где бы они смогли спокойно «трапезничать»).
Тем более строго и тонко должны обстоять дела с сексуальным аспектом бытия человека. Даже – в первую очередь сексуальным аспектом, ибо это очень хрупкий предмет, и к тому же в необычайной степени важный для человечества. Его следует всячески оберегать. Действительно, секс по своему культурно-психофизиологическому статусу охватывает необычайно огромный диапазон, как бы распростёршийся между утончённостью «чайной церемонии» и отправлением физиологической потребности. «надобности», причём очень и очень «большой», если даже не самой большой и необходимой. Высокая поэтическая романтика любовного горения необходимо заканчивается реальной – весьма прозаичной – половой физиологией. Эротика и порнография, высокое нежное чувство и чувственность, вплоть до безудержной похоти – всё это справедливо и сосуществует одновременно в сексуальной сфере жизни человека. Здесь невозможно выработать однозначное отношение. Человек сам должен и может выбирать позицию в собственном отношении к сексу. Поэтому когда я слышу распространённое ныне выражение «заниматься любовью», меня коробит и становится стыдно за всех мужчин.
Мне очень трудно было писать эту книгу, я нарушил свои же собственные внутренние запреты. Но в то же время не написать её мне было нельзя: открывается очень страшная, но нужная правда о людях. И пришлось, как говорится, действовать «через не могу».
