— Иголка?
— Да, это как острые зубы у твоих хищных цветов.
— Это больно?
— Да, Ёлка, это очень больно!
Дикарка на мгновение задумалась, покусывая нижнюю губу. А затем перевела взгляд на Клауса.
— Он родился с такими волосами?
— Дда, — тихо ответила Лер
— Хочу маленькую меня с белыми волосами! Красиво! Он идет со мной!
Мы растерянно переглянулись.
— Ёлка, ты уж извини, но этим занимаются… Делают маленьких людей, по обоюдному желанию, — командор настороженно смотрел на дикарку, в ожидании ее реакции.
— Я могу пожелать вам много еды. Много заурусов, — голос девушки был тих, но угроза в ее словах была явной, и мы обеспокоенно и одновременно виновато посмотрели на Клауса.
— Эх, что не сделаешь, ради друзей! — притворно вздохнул он, поднимаясь с земли.
— Спаситель ты наш! — хмыкнул Трой. И мы сконфуженно проводили взглядами поднимающиеся по каменным ступеням фигуры мужчины и женщины.
Я зябко передернула плечами, несмотря на то, что отказала вся наша техника, на радость нам, не потеряли своей функциональности плазменное оружие и термокостюмы. Так что невольный мандраж я ощущала сейчас вовсе не из-за холода, жутковато было бодрствовать в гордом одиночестве, охраняя сон мужчин. И все же я была очень рада, что есть, кого охранять.
Благодаря сработавшему оружию, мы все остались живы, так как не думаю, что тонкими кинжалами мужчины смогли бы одолеть защищенное толстыми костяными пластинами тело гигантского… змея. Я уже точно знала, что это просто червь, неизвестного мне вида, оттого еще сильнее почувствовала тошноту, вспомнив, что я его ела. До жути хотелось засунуть два пальца в горло и прочистить желудок, но это невозможно было бы сделать совершенно бесшумно, поэтому приходилось терпеть.
Я запрокинула голову, разглядывая проносившиеся в небе безмятежно воздушные белые облака. Раннее утро уже было в разгаре, но я не спешила будить мужчин. На этой планете ночи и так слишком коротки, и к тому же еще неизвестно, какие сюрпризы преподнесет нам она сегодня.
Несмотря на то, что мы застряли в этом каменном мешке, где высокие стены надежно защищали нас от внешней среды, мы решили не терять бдительность и пусть хоть по одному человеку, но поделить дежурство по часу. Немного посовещавшись перед сном, мы допустили, что раз эта планета каким-то чудным способом может материализовывать не только то, что мы хотим, но и то, о чем напряженно думаем, боимся, то, что ей мешает материализовать наши сны?
Чтобы мне не было страшно бодрствовать в темноте одной, мне выделили дежурство в предрассветный час, когда небо светлеет с каждой минутой. В данный момент уже подходил к концу второй час бдения, поэтому мой желудок проснулся и активно требовал еды.
Я очень хотела попробовать пожелать что-то съедобное, но было страшновато делать это одной. А вдруг что-то пойдет не так, и вместо безобидной рыбы, например, материализуется акула? И все же, просто так сидеть мне было скучно. Украдкой бросив взгляд на мужчин, и убедившись, что они спят, я медленно сползла с надувного коврика и встала на колени.
Положив руки ладонями на землю, закрыла глаза и начала активно думать о красивой хрустальной тарелочке из сервиза в доме своего отца, на которой лежит жареная до золотистой корочки, сладкая речная рыбка. Мне даже на мгновение показалось, что я почувствовала ее аромат! Но, открыв глаза, с грустью констатировала, что у меня ничего не получилось.
Может быть, я что-то не так делаю, или загадать можно лишь кого-то живого? Да, второй вариант мне особенно не нравился. Загадав, так сказать, вызвав из небытия, подарить жизнь существу, чтобы сразу его лишить этой жизни? Да уж, такой вариант получения провизии меня совершенно не устраивал. Но кто-то бы меня спросил? Я понимала, что на этой, чужой планете, есть свои правила, и мне остается лишь им следовать. Только вот в чем беда, инструкцию нам никто не предоставил. И почему-то мне кажется, что Ёлка не раскроет нам всех тонкостей этого загадывания желаний, ведь тогда она лишится замечательного рычага управления нами. Я сама недавно была свидетелем, как она ловко воспользовалась нашим зависимым от нее положением и даже посмела угрожать.
Я посмотрела вверх. Ни на лестнице, ни на каменной площадке никого не было. И невольно подумалось, что сейчас делают Ёлка с Клаусом? Спят, обнявшись, или… А если этой дикарке вздумается перепробовать всех наших мужчин? По всей видимости, слово «стыдно» ей совершенно не знакомо! Хотя, с другой стороны, она не ходит обнаженной, ее, видимо, мать приучила носить хотя бы какое-то подобие одежды.
А как на нее смотрит Ставрос! — эта, невольно пронесшаяся в голове, мысль, словно ледяной водой окатила меня. Ведь явно было видно, что девушка ему очень нравится! Да что там, он ее откровенно хочет. Прямо глазами поедает ее точеную аппетитную фигурку! К тому же, у нее и волосы красивые, и лицо. Вот заберет ее с собой, приоденет, как куклу… А дальше мне не хотелось представлять. Мою бы фантазию, да нам на пользу!