– Савелий, ни Зося, ни тем более Ирочка не согласятся, так как у них новые платья, которые нужно «прогулять» под елкой. Я уже не говорю о Марии – у нее свой круг. И вообще, есть ситуации, когда женщины неуместны. У нас мужская компания, раз в год… Хотя бы раз в год в здоровой мужской компании с мужскими разговорами, без… щебета и… Как ты себе это представляешь? Капитан обязательно поскандалит с Ирочкой, начнут выяснять отношения, она ночью соберет вещички и сбежит домой, заблудится… как вы с ним когда-то, мы бросимся искать и кричать, разбудим зайцев; Зося будет поминутно звонить соседке, на которую вы оставили детей, и прятать в сугроб водку, а Мария…
Он замолчал, не представляя себе Марию на Магистерском.
– Ты такой пессимист, Федя, – заметил Савелий. – Тебе нужно жениться, я давно говорю. Все говорят.
Федор мысленно махнул рукой и не ответил. Вспомнил римского сенатора Катона Старшего, который все свои спичи заканчивал фразой: «И все-таки Карфаген должен быть разрушен». Мария на Магистерском, только без капитана и Савелия… А что? Красивая идея. К сожалению, утопическая.
Они шли по главной, уже расчищенной аллее, народу было невпроворот, два или три бодрых ярко-желтых тракторка пыхтели, убирая снег на боковых дорожках. Детишки прыгали в сугробах, Мария не отставала. Они напоминали выпущенных на волю зверушек. Федор и Савелий степенно прогуливались по аллее, останавливаясь и наблюдая за резвящейся компанией, причем Федор испытывал сильное желание присоединиться.
Все когда-нибудь кончается. Румяные, все в снегу, дети выкатились на аллею, и Савелий, сунув Федору стаканчики с остывшим какао, тут же ворча бросился отряхивать с них снег. Настенька уворачивалась, крича: «Папа, тетя Мария тоже падала в снег!»
Федор поставил стаканчики на скамейку и подал руку Марии, помогая ей выбраться на аллею. Девушка раскраснелась и удивительно похорошела. Она наклонила голову, и Федор стряхнул снег с ее волос; потом отряхнул шубку.
– Может, посидим в кафе? – предложил он.
– Мы домой! – сказал Савелий. – Они внутри тоже мокрые. Зося меня убьет!
– Ну папа, пойдем в кафе! – Настенька повисла на его руке.
– В кафе! – закричал Герман. – Хочу в кафе! Тетя Мария, скажи ему!
– В кафе не получится, у меня встреча. Всем до свидания! – воскликнула Мария.
Она расцеловала детей, похлопала Федора ладошкой по плечу, кивнула Савелию и стремительно полетела по аллее к выходу из парка. Лишь обернулась на ходу, помахала и полетела дальше.
– Федя, мы домой, – сказал Савелий. – Почему она удрала? Тоже мокрая? Или сбежала от тебя?
– Просто ушла. – Федор был разочарован. – Ты же слышал, у нее встреча. Может, сегодня у Митрича? Я позвоню капитану. Решим насчет Магистерского.
– Давай! – согласился Савелий. – В восемь?
…Он потащил детишек из парка, и Федор остался один. Он постоял на аллее, рассматривая следы на снегу, там, где несколько минут назад бегала Мария и детишки, а теперь было пусто, и неторопливо пошел в сторону террасы. Бумажные стаканчики остались на скамейке. Федор стоял и смотрел на бесконечное заснеженное поле за рекой – она угадывалась только по прутикам тальника на берегу. Мир стал белым, приобрел четкость графики и казался бесконечным. На горизонте чернел лес, а над головой сияло ослепительно-голубое небо…
…На сей раз, что удивительно, первым в бар «Тутси» пришел Федор Алексеев; он сбросил плащ и положил на свободный стул свою знаменитую шляпу. Взволнованный Митрич устремился к столику и, не здороваясь, выпалил:
– Федя, что-нибудь уже известно? А Коля придет? Какой ужас!
– Добрый вечер, Митрич. Коля придет. Савелий тоже. Странно, что он опаздывает. В чем ужас?
– Ты ничего не знаешь? – вскричал Митрич, всплескивая руками. – Убийство в стереокинотеатре! В «Мульти»!
– 3D? «Мультиплекс»?
– Ну да! Прямо во время сеанса! Весь город уже знает, мамочкины подружки весь телефон оборвали. Что же это делается, Федя! В наше время опасно даже в кино ходить!
– Подожди, Митрич, ты говоришь, убийство?
– Да! Самое настоящее!
– Кого убили?
– Двух девушек! Или даже трех. Неужели ты ничего не знаешь? Мамочка говорит, в «Лошади» сегодня было. Разве Коля не сказал? Он придет?
– Не сказал. Капитан придет. Обязательно, – сказал озадаченный Федор…
Минут через десять появился запыхавшийся Савелий.
– Федя! Митрич! Опять пошел снег, ничего не ездит, я пешком! – Он был потрясен и глубоко несчастен. – Я думал, что не доберусь!
– Садись, Савелий, я тебе сейчас водички! – Митрич побежал в свой аквариум.
Савелий упал на стул и стал разматывать клетчатый шарф.
– Не страшно, Савелий, я тоже едва добрался. Это зима, зимой иногда идет снег. Представляешь, что сейчас на Магистерском?
– Что?
– Оно исчезло!
– Как это исчезло? – Савелий перестал разматывать шарф. – Куда?
– Его засыпало снегом, теперь только по карте.
– Разве у нас есть карта?
Федор рассмеялся:
– Нет, Савелий, карты у нас нет. Придется по компасу.
– Я вижу, все уже в сборе! – раздался хриплый голос капитана Астахова. – Ну и погодка! Кха-кха, чертова простуда!
