– Я считаю, что все это ерунда. Я пришел к вам, потому что не мог бросить курить и слишком много пил и ел. А вовсе не потому, что у меня на лице что-то там написано. Никто никогда не жаловался на мое лицо. Моя жена Дорис была недовольна, что я такой толстый и слишком много пью и курю. Но мое лицо ее вполне устраивало. Она никогда не высказывалась по этому поводу. И все мои женщины были им довольны.
– А как насчет доктора Скарпетты?
Марино весь напрягся и ушел в себя, как это всегда случалось с ним, когда речь заходила о Скарпетте.
– Мне пора в морг, – бросил он.
– Пока еще нет, – пошутила она.
– Мне не до шуток. Я расследовал дело, а меня отстранили. Последнее время такое происходит со мной постоянно.
– Это доктор Скарпетта отстранила вас?
– Она не успела. Я сам не стал участвовать во вскрытии, потому что кое-кто пытается меня в чем-то обвинить. Не хочу злоупотреблять служебным положением, и без того ясно, отчего умерла эта дама.
– А в чем вас обвиняют?
– Меня всегда в чем-нибудь обвиняют.
– На следующей неделе мы поговорим о ваших параноидальных идеях. Это тоже связано с выражением вашего лица, уж поверьте мне. А Скарпетта не замечала этого выражения? Уверена, что замечала. Обязательно спросите ее.
– Все это бред собачий.
– Вы помните наш разговор о сквернословии? Мы же с вами договорились. Сквернословие – это способ выразить подавленные эмоции. Я же хочу, чтобы вы рассказывали мне о ваших чувствах, а не выражали их.
– Я чувствую, что это бред собачий.
Доктор Селф снисходительно улыбнулась, словно перед ней был непослушный ребенок.
– Я к вам хожу не для того, чтобы слушать про выражение моего лица, которого на самом деле нет.
– Почему бы вам не спросить про него Скарпетту?
– Я чувствую, что это не ее собачье дело.
– Давайте обсуждать проблемы, а не выражаться по их поводу. Очень удачная фраза. Надо сделать ее девизом радиопередачи. «Давайте обсудим» с доктором Селф.
– Так что же случилось сегодня? – спросила она Марино.
– Вы серьезно? Я обнаружил старуху, которой выстрелом разнесли всю голову. Угадайте, кто будет следователем?
– Наверно, вы. Пит.
– Как бы не так. Раньше-то, конечно. Я же вам рассказывал. Я был следователем по убийствам и помогал доку. Но сейчас я смогу вести дело, только если мне поручат это правоохранительные органы. А Реба черта с два захочет это сделать. Сама она ни хрена не смыслит, но у нее на меня зуб.
– Насколько я помню, вы ее тоже не слишком любите, потому что она неуважительно к вам относится и старается унизить.
– Какой детектив из этой телки?! – воскликнул он, побагровев.
– Расскажите об этом поподробнее.
– Я не могу рассказывать о своей работе. Даже вам.
– Я не спрашиваю вас о конкретных делах и расследованиях. Вы можете не беспокоиться. Все, что здесь говорится, никогда не покидает пределы этой комнаты.
– Если только не попадает на радио или в ваше новое телевизионное шоу.
– Но мы сейчас не на радио и не на телевидении, – с улыбкой сказала доктор Селф. – Хотя, если хотите, я могу пригласить вас в свои передачи. Вы гораздо интереснее доктора Эмоса.
– Козел. Мудак чертов.
– Пит! – предостерегающе воскликнула она. – Я понимаю, что вы его не любите. Вероятно, ваше к нему отношение тоже определяется параноидальными мотивами. В этой комнате нет ни микрофонов, ни камер. Только мы с вами.
Марино оглянулся, как бы проверяя истинность ее слов.
– Мне не понравилось, что она разговаривала с ним в моем присутствии.
– Он – это Бентон? Она – Скарпетта?
– Она пригласила меня, чтобы поговорить, а сама повисла на телефоне, словно я пустое место.
– То же самое вы чувствуете, когда звякает мой автоответчик?
– Она же могла поговорить с ним и без меня. Это было сделано нарочно.
– Она всегда так делает, правда? Звонит своему любовнику в Вашем присутствии, хотя прекрасно знает, что вам это не нравится, что вы ему немного завидуете.
– Завидую? Чему там завидовать, черт побери? Он бывшая фэбээровская мелкая сошка. А сейчас гадает на кофейной гуще,
– Это не так. Он преподает судебную психологию на одном из факультетов Гарвардского университета, происходит из известной новоанглийской семьи. На мой взгляд, весьма уважаемый человек.
Доктор Селф не была знакома с Бентоном, но очень бы хотела заполучить его для своего шоу.
– Он ничего собой не представляет. Все бывшие идут в преподаватели.
– Но он не только преподает.
– Все равно он отработанный материал.
– Создается такое впечатление, что большинство ваших знакомых уже никуда не годятся. И Скарпетта тоже. Вы ведь и о ней так говорили.
– Я просто называю вещи своими именами.
– А сами вы не ощущаете себя бывшим?
– Кто, я? Вы что, издеваетесь? Я могу отжаться в два раза больше, чем раньше, и позавчера полдня провел на беговой дорожке. Первый раз за последние двадцать лет.
– Нам пора заканчивать, – напомнила она. – Давайте поговорим о вашем недовольстве Скарпеттой. Это из-за того, что она вам не доверяет?
– Дело не в доверии, а в уважении. Она лжет и относится ко мне как к последнему дерьму.
