— Родственники? Друзья? — Дари смотрела на него с таким выражением, словно видела насквозь. Но он знал, она этого не может.
— Отчасти родственники, — ответил Карл, — отчасти друзья.
— Компаньоны, — добавил он через мгновение.
— Значит, про меня вы знаете?
— Да, Дари, знаю.
— Дари… Смешно, я и забыла это имя… — возможно, в ее голосе прозвучала грусть, но Карл не был в этом уверен. Он знал, что такое грусть. Мог объяснить, и даже показать. Однако опознать по интонации удавалось не всегда, а лицом девочка владела на редкость хорошо.
«Ладно, примем за грусть!»
— Хотите, чтобы я называл вас Дарьей?
— Да, пожалуйста.
— Что ж, — согласился Карл, — значит, Дарья.
— Знаете… Он рассказывал?
— Я был в курсе с самого начала, — счел необходимым объяснить Карл. — Поддерживал его в решении помочь вам, забрать к нам.
— К вам?
— Это два вопроса, не правда ли?
— Правда, — признала женщина.
— Я на них отвечу.
— Многообещающее начало.
«Сарказм? Лучше бы Грету не заносило! Она понимает такие вещи, а я нет. И потом, она женщина, а я…»
Карл не любил об этом думать. Он испытывал чувство дискомфорта, признавая истинную природу своего Я. Человеком он себя не считал, но к определенному мнению по поводу альтернативы так и не пришел.
— Все должно было закончиться иначе, — сказал он, словно бы и в самом деле, оправдывался, одновременно, испытывая по этому поводу нечто, что можно было бы назвать «раздражением». — Но обстоятельства…
— В который раз оказались сильнее нас.
— Не так, — возразил Карл. — Если бы Марк остался, вас не было бы нынче в живых.
— А он? — нахмурилась женщина.
— Возможно, тоже, — Карл не хотел ее обманывать, — но не факт. Марк живучий, да и вообще… Справиться с Марком это надо быть чем-то серьезнее номадов.
— Номадов?
— Так мы называем тех, кто сорвал тогда наши планы. Номады.
— А вы?
— Это второй ваш вопрос, не так ли?
— Да, вы правы.
— Знаете слово «фрилансер»? — спросил тогда Карл.
— Да, — ответила женщина.
— Тогда представьте себе группу людей, которые живут сами по себе, — попробовал объяснить он. — Вне государств и обязательств, вне иерархии…
— Так не бывает, — покачала она головой.
— Бывает, — Карл достал сигару и повертел ее в пальцах. — Вопрос лишь в соотношении уровня потребностей и возможностей. А наши потребности, Дарья, с лихвой покрываются имеющимися в распоряжении сообщества возможностями. Вот и судите! Однако мы все-таки не боги, свои ограничения есть и у нас. И одно из них — номады. Они наши конкуренты и наш естественный враг. И в тот раз на кону стояли ваша жизнь и жизнь Марка. Он решил увести погоню за собой, и, похоже, преуспел.
— Да… Я… — женщина явно не знала, что сказать.
— Вы живы, — напомнил Карл. — Молоды и красивы, здоровы, наконец.
— Да, но я… я думала…
— Я слышал, Марк может вскружить голову любой женщине… — осторожно сказал Карл. Ему было неприятно об этом говорить, поскольку Марк был ему куда ближе, чем любая из всех этих женщин, и важнее, разумеется.
«Вот разве что, Дари…»
— Я догадывалась, что он тот еще «дон Жуан», — мягко улыбнулась женщина, — но сердцу не прикажешь.
— Да, тут и спорить не о чем, — согласился Карл. — По сути же вашего вопроса…
— Которого из двух? И, к слову, я ведь их даже не озвучила. Мысли читаете?
— Нет, разумеется. Это было бы любопытно, но, увы, недостижимо. Не читаю. Догадался, вычислил. Такой ответ вас устроит?
— Да. Извините!
— Не за что, — Карл снова обозначил «пожатие плечами». — Вы в своем праве. Но вернемся все-таки к теме разговора.
Тут их прервали ненадолго, но оно и к лучшему: пока официантка расставляла перед ним чайные принадлежности, Карл раскурил сигару, и к разговору приступил уже во всеоружии. С дымящейся сигарой в одной руке и парящей кружкой взвара — в другой.
— Мы живем коммуной. Знаете значение этого слова?
— Я же из Тартара, Карл, — усмехнулась женщина. — У нас коммунисты в правящую коалицию входят. И коммуны учредить обещают. А у вас, значит, коммуна уже есть. И как оно?
— На нашем уровне благосостояния вполне сносно.
— Могу представить.
— Не можете, — возразил Карл. Он знал, о чем говорит. — Но там,
— С «ними», это с тартарцами?
— С людьми, — пора было расставлять точки над «и».
— А вы что же, не человек?
— Не знаю, — Карл счел необходимым чуть покачать головой, как сделал бы на его месте не уверенный в своих словах человек.
— То есть как? — вскинулась Дари. — Так не бывает!
— Скажем, так не должно быть, — попытался внести ясность Карл, — но допускаю, что запутал вас из-за своей любви к философии. Я, видите ли, склонен к размышлениям на философские темы, и один из наиболее интересных для меня вопросов, как раз и касается определения человечности.
— Дефиниция человека? — недоверчиво переспросила Дари.
— Что вас удивляет? — пыхнул сигарой Карл. — Человек — суть эмпирический объект, так отчего бы его не определить?
