– Naí, – сказал Мирос, кивая и злобно улыбаясь, – то самое место, куда был сослан бывший император Глицерий после того, как его скинул с трона Непот. Не спрашивай меня, почему Непот выбрал именно Салоны в качестве убежища. Так или иначе, давно мечтавший отомстить Глицерий – что неудивительно – убил его.
– Gudisks Himins.
– Ouá, дальше еще того интересней! – Только теперь, заметив, как управляющий чисто по-женски смаковал сплетни, я догадался, что он, должно быть, был евнухом. Он продолжил: – Очевидно, в награду за это Глицерия повысили, превратив из самого незначительного епископа Салон в архиепископа в Италии.
– Liufs Guth! Епископ убил императора, а церковь его возвышает?
Мирос изобразил на лице презрение пополам с отвращением:
– Ну, это ваша порочная Римская католическая церковь. Благочестивый патриарх Константинополя Акакий никогда бы не позволил, чтобы в нашей православной церкви случилось нечто подобное.
– Надеюсь, что нет. Итак, кто же теперь император Рима?
– Сын генерала Ореста. Ромул, которого презрительно называют Августулом.
– Почему презрительно?
– Ну как же – не Августом, а Августулом. То есть маленьким Августом. Маленьким и не совсем августейшим. Ему только четырнадцать лет. Поэтому его отец, так же как это было и с недавно умершим Львом, пока является истинным правителем. Но никто не ждет, что Орест или Ромул Августул будут править долго.
Я вздохнул и сказал:
– Я думаю, это свидетельствует о том, что Римская империя пребывает в страшном хаосе. Императоры порхают туда и обратно подобно майским жукам-однодневкам. Епископы становятся сначала убийцами, а затем архиепископами. Святые сидят на высоких шестах и испражняются на своих последователей…
– Вот твой дом, presbeutés, – произнес управляющий. – Лучший xenodokheíon[251] в городе. Полагаю, ты и твои люди останетесь довольны. Не соблаговолишь ли слезть с коня и войти внутрь?
Мраморное здание с его огороженными угодьями выглядело роскошным, но я не позволил себе показать Миросу восхищение. Я продолжал сидеть в седле, произнес только:
– Я всего лишь королевский маршал. Я отвечаю за то, чтобы было удобно сестре короля.
Я повернулся к лучникам и велел им:
– Проводите принцессу сюда, чтобы она могла решить, подойдет ли ей это скромное жилище.
Вид у oikonómos стал раздраженным, но он слез со своего коня, чтобы поприветствовать Амаламену. Когда та неторопливо подошла к нам, я увидел, что она каким-то образом ухитрилась внутри движущейся carruca облачиться в прекрасный наряд, накраситься и надеть драгоценные украшения. Словно подыгрывая мне, Амаламена удостоила низко склонившегося перед ней Мироса лишь холодного кивка, по-королевски прошла мимо него и вместе со Сванильдой и обоими лучниками вошла во двор, а затем скрылась в доме.
Евнух теперь выглядел обиженным, он продолжил нахваливать мне xenodokheíon:
– Великолепные женские бани в левом крыле, отдельные для тебя и твоих воинов в правом. В избытке слуг, чтобы прислуживать лично тебе… включая рабынь-хазарок, мы специально отбирали самых красивых. Они будут рады… хм… послужить твоим нуждам, так же как и нуждам принцессы.
Я многозначительно проигнорировал это и огляделся вокруг взглядом воина, который находится на службе. Стена, окружающая здание, не была слишком высокой и мощной, ворота были скорее декоративными: предполагалось, что нас не смогут запереть внутри в качестве пленников. А еще мы находились в самом центре Константинополя и под защитой городских стен. Поэтому, когда Мирос снова заговорил: «Покои для тебя и других людей…» – я только покачал головой:
– Oukh, oukh. Мои люди – остроготы. Они не нуждаются в крыше над головой или в мягких подушках. Я размещу их здесь, во дворе. А что касается слуг, сначала я попросил бы прислать к нам лучшего врача города. Я хочу, чтобы он заверил меня, что принцессе не повредило слишком долгое путешествие.
– Личный iatrós[252] императора, почтенный Алектор, прибудет сюда без промедления. – Затем он добавил со злобностью, свойственной евнухам: – Я не мог не заметить, что вид у принцессы не слишком цветущий, несмотря на юный возраст.
Это замечание я также проигнорировал. Когда обе женщины со своим вооруженным эскортом присоединились к нам, Амаламена послала мне озорной взгляд заговорщицы, после чего снова одарила Мироса холодным кивком, показав этим без слов, что дом подходит. Я слез с Велокса и приказал лучникам снять с вьючных лошадей тюки с подарками, которые мы привезли с собой, и вручить их помощникам Мироса. После того как с этим было покончено, Мирос продолжил:
– Как видите, принцесса, маршал, ваше жилище приспособлено для всевозможных удовольствий. Неподалеку находится ипподром, где вы сможете насладиться играми, скачками и театральными представлениями. А вон там церковь Святой Софии, где вы сможете отправлять богослужения. А вон Пурпурный дворец, где вас примет император…
– Надеюсь, – сказал я, – мы здесь особо не задержимся и нам не придется слишком много развлекаться или слишком долго отправлять богослужения. Когда Зенон примет меня?
