Ближе к закату солнца мы добрались до холма, на котором стоял крепкий деревянный дом. Когда мы поднялись по склону, Личинка что-то крикнул, и из-за кожаного полога, прикрывающего дверной проем, показались пожилые мужчина и женщина. Наш проводник обратился к ним:
– Háils, Fillein uh Baúhts!
Они махнули ему руками и ответили:
– Háils, Магхиб!
Как и все супруги, которые прожили вместе много лет, эти муж и жена стали похожи друг на друга одинаково согнувшимися фигурами, узловатыми старческими пальцами, одеждой и морщинистыми лицами; только у мужчины была длинная белая борода, а у женщины – редкие усики и какие-то седые волоски, покрывавшие местами ее щеки и подбородок. Мы со Сванильдой спешились, и Личинка тут же всех нас познакомил:
– Этого доброго человека зовут Филейном, а добрую женщину – Баутс, они оба урожденные остроготы. – Им он сказал: – Я рад представить вам fráuja Торна, маршала остроготского короля, и его спутницу, госпожу Сванильду.
Вместо того чтобы поздороваться или отсалютовать, старик Филейн удивил меня, раздраженно проворчав:
– Торн? Какой еще Торн? У короля нет такого сайона. Маршала короля Тиудамира зовут Соа. Может, я и стар и ум мой ослаб, но это я помню.
Я улыбнулся и сказал:
– Прости меня, почтенный Филейн. Соа действительно до сих пор еще маршал, но и я тоже. Ну а король Тиудамир умер много лет тому назад. Теперь вместо него правит его сын, Тиуда-младший, и его называют Тиударекс или же, чаще, Теодорих. Это он на пару с Соа назначил меня на должность маршала.
– Ты не смеешься надо мной, niu? – неуверенно спросил меня старик. – Это правда?
– А что, вполне может быть, – вмешалась его супруга, ее голос был тонким и дребезжащим. – Разве ты не помнишь, муженек, когда родился этот сын? Дитя победы, так назвали его мы. – Мне же она сказала: – Выходит, этот Тиуда дорос до мужчины и стал королем, niu? Vái, как бежит время.
– Да, время быстро течет, – подтвердил Филейн грустно. – Тогда… waíla-gamotjands, сайон Торн. Наше скромное жилище – в твоем распоряжении. Ты, должно быть, голоден. Входи, входи.
Личинка отвел лошадей за дом, чтобы поискать для них еды, а мы со Сванильдой последовали за стариками внутрь. Филейн помешал тлеющие угли, тогда как Баутс достала рогатиной с балки кусок оленины. Оба они при этом переговаривались своими тихими старческими голосами.
– Да, я помню, когда родился молодой Тиуда, – сказал Филейн, задумчиво причмокивая своим беззубым ртом. – Это произошло, когда оба наших короля, братья Тиудамир и Валамир, были в далекой Паннонии, сражались с угнетателями-гуннами, и…
Баутс перебила его:
– Короля Тиудамира мы всегда называли Любящим, а короля Валамира – Верным.
Я кивнул и произнес, припомнив с теплотой:
– Мне как-то рассказывала об этом дочь Тиудамира, принцесса Амаламена. – Похоже, Сванильду, помогавшую старухе готовить еду, насторожил мой тон, и она одарила меня задумчивым взглядом.
Филейн продолжил:
– Как я уже говорил, в один прекрасный день до нас дошло известие, что братья-короли взяли верх над гуннами и теперь остроготы больше не были рабами. В тот же самый день мы также услышали, что супруга Тиудамира родила ему сына.
– Вот почему, – встряла Баутс, – мы всегда называли маленького Тиуду «дитя победы».
Я спросил Филейна:
– А ты, случайно, не знаешь, кто был правителем или хозяином, исключая вождей гуннов, до Тиудамира?
– Разумеется, знаю! Когда-то я, как и все остроготы, был подданным отца братьев, короля Вандалария.
– Известного как Победитель Вандалов, – вставила Баутс. Они вместе со Сванильдой ставили на огонь большой железный котел.
– Отец Вандалария умер еще до моего рождения, – продолжил Филейн, – но его имя я знаю. Король Вендарекс.
– Известный как Победитель Вендов, – добавила Баутс, пристраивая круглые лепешки из теста, чтобы запечь их среди тлеющих углей.
Вот забавно: Филейн помнил имена королей, а его жена – их прозвища. Но кое-что смущало меня, поэтому я заметил:
– Почтенный Филейн, как можешь ты называть этих мужей королями? Ты же сам сказал, что до братьев Тиудамира и Валамира все остроготы были рабами гуннов.
– Ха! – воскликнул хозяин дома, и его скрипучий старческий голос словно обрел силу, когда он с гордостью пояснил: – Это никогда не мешало нашим королям оставаться королями, как и нашим воинам – воинами. А дикари-гунны, разумеется, были всего лишь дикарями. Они знали, что наши люди никогда не позволят командовать ими. А потому не препятствовали продолжению королевской династии, и наши воины получали приказы от своих королей. Единственная разница заключалась в том, что мы тогда воевали не только с нашими кровными врагами, но также и с врагами гуннов. Однако это не так уж важно. Для воина любая битва – это стоящее дело. Когда гунны, устремившиеся на запад, задумали покорить несчастных вендов в долинах Карпат, не кто иной, как наш король Вендарекс, повел на битву своих воинов, чтобы помочь им в этом. А позднее, когда гунны пожелали вытеснить вандалов из Германии, именно наш король Вандаларий вместе со своими воинами совершил этот подвиг.
