Рождественское утро. Расслабленно открыла глаза, стараясь вспомнить, где я нахожусь. Так. Мы в номере отеля. Сил ехать в квартиру уже не было, и мы заночевали в единственном свободном номере на втором этаже. Демиан еще долго возмущался, почему для него не оставили люкс. А мне было всё равно, где ночевать, лишь бы только прижавшись к его крепкому телу.
Повернула голову в надежде врезаться взглядом в красивое сонное лицо, но постель с его стороны пуста. Нахмурилась, чувствуя странный холодок в области груди. На прикроватной тумбочке лежала записка. Потянулась к ней и бегло скользнула по строчкам глазами:
– «Вот пошляк!» – молнией пронеслось в голове, и я не в состоянии сдержать смешок, продолжила читать дальше:
Закончив читать послание любимого, ощутила, что мои щёки пылают. В последнее время из-за всей этой нервной кутерьмы эмоциональный фон сошёл с ума – меня по несколько раз в день бросало то в жар, то в холод, а еще иногда горло сводил странный спазм, и я еле сдерживала себя, чтобы не разреветься без повода.
Вот и сейчас срочно нужно было охладиться. Быстро натянула колготки, белье и, накинув сверху пальто, выбежала на запорошенный снегом балкон. Рождественское утро в Нью-Йорке было поистине прекрасным: с неба сыпались крупные белые мухи, заставляя немногочисленных прохожих улыбаться, поднимая взгляды.
В эту секунду в комнате раздался звук мобильного телефона. «Наверное, Демиан хотел что-то спросить» – пронеслось в мозгу, когда я, выпорхнув обратно, не глядя на дисплей, нажала «Принять вызов» и вернулась на балкон караулить любимого.
– Алло!
– Привет, малышка, – ровный безэмоциональный голос Джона заставил каждую мышцу на теле напрячься.
– Привет.
– Звоню поздравить тебя с Рождеством. Помнишь, ровно год назад в этот день мы ходили гулять в Центральный парк, и ты научила меня кататься на коньках? Почему-то сегодня с утра это воспоминание не дает мне покоя. Захотелось услышать твой голос, Мия.
– Джон, перестань, – слова путались на языке. Горло саднило от досады и раздражения.
– Ты счастлива, девочка?
– Очень, – прошептала еле слышно под биты собственного пульса в ушах.
Смотрела, как на противоположной стороне улицы из небольшой кофейни вышел Демиан. Он сжимал в руках два стаканчика с кофе и небольшой картонный пакет с чем-то съестным, уверенной походкой направляясь к дороге.
– Я очень счастлива, Джон, – повторила, словно мантру. – А теперь должна идти. И тебя с Рождеством! – мой палец машинально нажал кнопку «отбой».
Умиротворенно следила за тем, как любимый быстрым шагом перебегал улицу. Несмотря на декабрьский мороз, шел нараспашку, и мне уже хотелось пожурить его, что совсем не боится простуды.
Мои зрачки расширились от ужаса, а рот замер в немом крике – черный седан с тонированными стёклами вылетел, словно из ниоткуда…
– ДЕМИАН, НЕ-Е-Е-ЕТ! – оглохла от собственного душераздирающего крика, впиваясь зубами в нижнюю губу.
Рот заполнился тошнотворным привкусом крови, когда я видела, как автомобиль, не сбавляя скорости, врезался в Демиана, сшибая его с ног. Мгновение – и самый родной на свете человек упал на холодную проезжую часть, как подрубленный, а рядом с ним приземлились стаканчики с кофе и свежие круассаны – наш завтрак. Вдруг вспышка, словно молния, пронзает сознание, и я покрылась гусиной кожей, оглушенная ударами собственного пульса.
– А-А-А!
Из глаз брызнули слёзы, обрушиваясь на лицо безостановочными солёными потоками. Схватилась за перила, как умалишенная, свешиваясь через них.
– Любимый… Демиан…
Дрожащими губами неистово шептала его имя вперемежку с молитвой, не в состоянии отвезти взгляда от небольшой багровой лужицы, с каждой секундой всё больше растекающейся по асфальту.
Я впала в эмоциональную кому. Тупо смотрела на белую кафельную плитку в коридоре госпиталя, куда вчера утром экстренно доставили Демиана. В ушах до сих пор стоял собственный душераздирающий крик, а горло саднило от подступающего рвотного позыва, стоило только вспомнить одинокую красную лужицу на блеклом холодном асфальте. Его положили на носилки и повезли в больницу, а лужица так и осталась.
Он почти сутки не приходил в сознание, и врачи пока не давали никаких прогнозов. Кроме серьезной черепно-мозговой травмы было сломана голень и три ребра. Кажется, услышала сквозь паутину пелены в ушах, как кто-то из медицинского персонала сказал:
– Парень чудом уцелел. Крепкий мышечный корсет. Похоже, спортсмен.
