Стала сжимать её, гладить, отогревать, представляя, что в моих руках находится его сердце. Мне хотелось через эти простые прикосновения передать всю свою любовь и веру, а главное – надежду на то, что вместе мы преодолеем все горести.
Мужчина опустошенно закрыл глаза, стиснув зубы так, что на лице появилось озлобленное выражение затравленного зверя.
– Зачем… пришла? – проговорил, делая продолжительные паузы между словами. Каждая буква ещё пока давалась ему с трудом. – Не хочу, чтобы видела меня таким: никчемным беспомощным слабаком. Уходи, Мия… – прохрипел, пытаясь оттолкнуть мою руку.
– Нет! И даже не думай меня гнать. Я не брошу тебя! Ты – мой! Хочешь этого или нет – я буду рядом. Если потребуется – буду ночевать на полу возле твоей кровати. Но я тебя не оставлю! – изрекла срывающимся злым голосом, чувствуя, как в недрах души набирает обороты какая-то неистовая сила.
– Мия, зачем тебе калека? Я инвалид! ЗАЧЕМ?.. – он заорал, так, что я вздрогнула, всё-таки отдернув руку.
– Не говори глупости! Врачи сказали, что у тебя хорошие прогнозы! Ты пришёл в себя, а это главное.
– Да как ты не понимаешь? Мне придется только месяц проваляться в этой долбанной койке с переломом свода черепа! Я никчемный овощ! КАЛЕКА! Никаких тренировок по боксу, никаких боёв, только лечебная физкультура! И так до конца жизни! ПОНИМАЕШЬ? ЛЕЧЕБНАЯ ФИЗКУЛЬТУРА? ХА-ХА-ХА! – звенящую тишину палаты разорвал глухой одержимый смех.
Ощутила, как по спине скатилась капелька пота, а коленки свело судорогой. Закрыв лицо ладонями, почувствовала, как вся моя решительность рассыпалась в прах. По щекам покатились слёзы. Даже не могла подобрать правильных слов, чтобы его утешить. Дура! Дура! Дура!
– А ещё перелом чертовой голени. Три – четыре месяца в гипсе и на костылях! И год восстановления! ГОД! Вот такие, *лять, радужные перспективы…
– Демиан…
– Иди, Мия. Зачем тебе мужик инвалид?! ИДИ!
– Но я хотела…
– ВАЛИ ОТСЮДА! ПЛЕВАТЬ МНЕ, ЧЕГО ТЫ ТАМ ХОТЕЛА! МНЕ НА ТЕБЯ ПЛЕВАТЬ! ВИДЕТЬ ТЕБЯ НЕ ЖЕЛАЮ! ЛУЧШЕ БЫ Я СДОХ, ЧЕМ ЖИТЬ ТАК!
Я подскочила со стула и, не оглядываясь, выбежала из палаты. Коленки дрожали, а через позвоночник проходили странные импульсы, больше похожие на судороги. Хватала ртом воздух, ощущая приступ удушья.
– Мия, что случилось? Что произошло? – попала в объятия тёплых рук Элен и в очередной раз, уткнувшись в её плечо, дала волю слезам.
– Не обращай на него внимания. Такой характер. Ты ведь понимаешь?
Безэмоционально кивнула, опустив взгляд в пол.
– Ладно, я поеду домой. Извините. Наверное, мне тоже нужно отдохнуть и обо всем хорошенько подумать.
– Мия, постой, мы тебя подвезем, – услышала за спиной расстроенный голос Селесты. Повернулась на его звук, сталкиваясь глазами с ней и её женихом.
– Да, поехали, всё равно доктор советовал его больше не беспокоить. Приеду навестить завтра с утра, – растерянно бросил Эрик, пожав плечами, и стараясь не смотреть мне в глаза.
– Спасибо вам, – вымученно улыбнулась, направляясь за ними к выходу из отделения.
Мы уже подъехали к дому, когда я, наконец, набравшись сил, выложила им всю правду о Джона и мои мысли насчет его покушения на Демиана. Закончив свою бессвязную чересчур сумбурную речь, нерешительно заглянула в глаза Эрика – в них полыхало пламя адского костра.
– СУ-УКА! ВОТ УРОД! ПОДОНОК КОНЧЕНЫЙ! ПО ВИНЕ ЭТОГО КОЗЛА ЧУТЬ НЕ УМЕР МОЙ БРАТИШКА! УБЬЮ МРАЗЬ! – прорычал смуглый брюнет, отчаянно раздувая ноздри, стискивая при этом руки в кулаки.
Мы с Селестой испуганно переглянулись, и я почувствовала, что нехватка кислорода в легких усиливается. В ушах зазвенели колокольчики, а перед глазами поплыли круги. Мне и самой требовался спасательный круг, потому что спустя секунду сознание окончательно помутнело, и я, словно сказочная Алиса, рухнула в непроглядную темноту.
Четыре недели спустя
– Может быть, всё-таки попробуем? Потихоньку? А?
– И ты возьмёшь и впадёшь в кому? Ну уж нет! Твой лечащий врач прописал полный сексуальный покой минимум месяц.
– Но для того, чтобы трахаться, не обязательно ведь, чтобы голова соображала.
– Демиан, раз у тебя появились мысли о сексе, значит, ты пошёл на поправку! И я безумно рада, – прижалась к нему, лежа рядом на больничной койке, нежно обнимая любимого за талию.
– Безумно рада, что я снова хочу тебя трахать?
– Ну, эй…
Я каждый день приходила к нему в приемные часы, но уходила лишь поздно вечером, и персонал больницы закрывал глаза на мои продолжительные посещения. Первое время Демиан злился и вообще со мной не разговаривал, но один раз на прошлой неделе у меня не получилось прийти – почувствовала себя неважно и решила остаться дома. Тогда он позвонил и наорал на меня, почему не пришла к нему в больницу! После этого эпизода мои ежедневные вахты в госпитале возобновились, и любимый, наконец, стал оттаивать, позволяя мне ложиться на его кровать, делать легкий массаж и гладить пострадавшее тело, наполняя его своей любовью.
