Лицо Хирото держалось на грубых швах и запекшейся крови, а от недостатка объемного зрения его мутило. Он был не в настроении разговаривать, поэтому пошел дальше.
– Вы прятались здесь всю ночь? – спросил Нобуо.
– Да. И был совсем один! От таких телохранителей, как ты, никакого толку!
Хирото даже не оглянулся, когда Нобуо выхватил меч из ножен. Раздался чавкающий звук, а затем голова чиновника глухо ударилась о камни. Чуть погодя молодой самурай догнал Хирото, вытирая катану о грязный рукав.
– Скажем сёгуну, что нам очень жаль, но больше никто не выжил.
– Да, нам ужасно жаль.
Насу Хирото опустился на колени перед сёгуном, которому уже доложили о произошедшем. Грандиозный трофей, который Хирото добыл для Минамото Ёритомо, лежал перед ними на полу. Теперь они остались одни. Сёгун отослал всех прочь, чтобы поговорить с Хирото наедине.
– Тебе идет повязка, Хирото. Чем ты собираешься заняться теперь?
– Если вы не казните меня за давнее дезертирство, я подумаю, что делать дальше.
– Когда мы говорили в последний раз, я кое-что о тебе понял. Другие самураи всю жизнь стараются носить маску, которая не выдает их страха, показывает их приверженность битве и прячет их истинную слабость. Но в твоем случае это не маска. Ты чувствуешь себя живым лишь тогда, когда охотишься на зверя, способного лишить тебя жизни. Другая добыча тебя не устраивает.
Хирото кивнул. Сёгун был поистине мудр.
– Меня вдохновил твой рассказ. Думаю, он дал мне ответ на вопрос, который мучил меня последние несколько лет, – сёгун наклонился и взял в руки маску демона. – Мы многому можем научиться у они Аокигахары. Невидимости. Расчетливости. Умению прятаться у всех на виду, а затем нападать с безжалостной яростью, заставляя противника дрожать от страха… Это непревзойденный убийца.
– Он испугает и самого смелого самурая.
– Верно. Что, если я предложу тебе возможность больше никогда не скучать? Отправиться на охоту, которая никогда не кончится?
– Я заинтригован.
– У сёгуната много врагов, и все они опасны. Зачастую политические интересы не позволяют мне разобраться с ними напрямую. Демон дал мне ответ. Мне нужны невидимые убийцы, которые следуют примеру этого чудища и во всем на него ориентируются. Убийцы, которые готовы вести тайную войну, презираемую большинством самураев, – сёгун заглянул в пустые глазницы маски. – Иными словами, мне нужны люди, которые будут сражаться, как демоны.
Хирото почувствовал возбуждение.
– Подобное дело должно вестись в атмосфере полнейшей секретности.
– Это будут тайные агенты, синоби-но-моно. Подражая они Аокигахары, они будут нести смерть врагам Японии. Ты построишь для меня такую организацию, Насу Хирото?
– Почту за честь.
И первый ниндзя поклонился первому сёгуну.
Она улыбнулась мне через плечо, когда мы направлялись к ограде и блестящей чуть поодаль воде. Эта улыбка меня очаровала. Само собой, посмотреть, как она перелезает через забор в обтягивающих джинсовых шортах, тоже было приятно, но ее озорная улыбка просто сводила меня с ума. Едва я успел подумать об этом, как меня ослепил белый свет и мне показалось, что пришла моя смерть.
Дальше я увидел мужчину в офицерской форме, который сидел возле моей постели и потягивал чай. Было чертовски холодно, а во сне я, похоже, рассказывал, как в одиннадцать лет случайно приклеил свои пальцы к модели «Спитфайра», которую собирал всю ночь напролет.
Похоже, офицера не особенно интересовала моя история, а стоящий рядом с ним лысый мужчина в толстом сером пальто без каких-либо знаков различия и вовсе казался раздраженным.
– Капитан Мур, командующий спросил вас, какова расчетная дальность действия установленного на вашем самолете радара?
Точно. Теперь понятно. Сознание постепенно возвращалось ко мне. Я делал облет крохотного кусочка Восточно-Сибирского моря, потому что спутник засек инфракрасную вспышку и мы получили странный сейсмический сигнал.
Видимо, в какой-то момент меня сбили, хотя сбить SR-71 весьма и весьма тяжело. Вполне вероятно, его и вовсе сбили впервые. Вот черт. Впрочем, я не помнил никакого удара – была только яркая вспышка, после которой все приборы разом решили отдохнуть. После этого… Не знаю точно, когда я катапультировался, но подозреваю, моя птичка летела по направлению к морю Лаптевых – а значит, русским было непросто ее спасти. Надеюсь.
Не помню, упал я в воду или на землю, но теперь все тело болело и я готов был поспорить, что приземлился на груду самых острых камней во всей России-матушке.
Командующий сказал что-то по-русски, но слишком быстро – мне было трудно его понять. То есть, конечно, я был в состоянии объясняться по-русски и понимать, о чем болтают русские пилоты, когда мы перехватываем их разговоры – обычно о толстых женах из Минска и симпатичных подружках из Москвы, – но не мог уследить за быстрой речью офицера.
