На американскую антарктическую станцию нападает гуманоид-инопланетянин, ставящий под угрозу проведение стратегических исследований. «Большая земля» решает уничтожить его и, сформировав отряд, отправляет его на борьбу с неуязвимым пришельцем…
El Diablo vino por ellos[1]
Уэлч Хиккок отложил в сторону книгу, спустился с кровати и пошел к столу. Ему вовсе не было скучно и он, пожалуй, не отказался бы прочитать еще часок-другой, если бы не служебные обязанности. И не то чтобы Уэлч ненавидел свою работу или был к ней равнодушен, напротив, работа доставляла ему удовольствие. Он вообще любил возиться с приборами, скрупулезно записывая их показания, ибо находил все это делом важным и полезным. Но сегодня Уэлчу не хотелось выходить на улицу. Буран, бушевавший уже два дня, превращал прогулку в нечто столь же неприятное, как, скажем, мытье посуды для одинокого холостяка.
Уэлч взял со стола сифон, налил себе воды, выпил, чувствуя пощипывание пузырьков газа на языке, и поставил стакан на стол, прислушиваясь к собственным ощущениям.
В жилом помещении станции стояла жара. «Кто-то из ребят решил, видимо, устроить сауну», — подумал он, оглядываясь.
Пол Уинтер, высокий коренастый бородач, похожий на Криса Кристоферсона[2] постоянно жующий «бабл-гам» и делающий все с таким растерянным видом, словно вспоминая, не оставил ли он дома включенный утюг…
Он увлеченно обыгрывал в шахматы Бэтси Уэллери, — для друзей — Бэт, миниатюрную брюнетку с великолепной спортивной фигурой («Высший стандарт» оценил ее Пол), прекрасно разбирающуюся в радио и умеющую петь так, что Уэлч постоянно недоумевал, почему вокруг станции не стоит огромная толпа поклонников с цветами в руках.
Мэл Бейд, худощавый неразговорчивый шатен, кажущийся слишком нежным изза своего хрупкого сложения, на деле был выносливым и на удивление сильным человеком, увлекающимся йогой, кунг-фу и постоянно читающим книги по культуре Востока. Сейчас он делал какие-то записи в своем блокноте.
Бонни Фарихем и Джеймса Уанголлса видно не было.
Об этих двоих нужно сказать отдельно.
Бонни Фарихем, высокая, стройная, длинноногая блондинка («Идеальная женщина». Это изречение принадлежало все тому же Полу.), больше подошла бы на роль какой-нибудь секс-бомбы средней мощности, чем на роль техника. При ее первом появлении даже Мэл восхищенно присвистнул и развел руками. А уж от него-то услышать подобное ранее возможны не представлялось. Буря эмоций. Уэлч со страхом подумал о «мужской войне» на станции, но, как выяснилось, ошибся. Бонни не уделяла никому внимания больше, чем того требовала ситуация. Техником она, действительно, была отличным, и у Уэлча не было повода для жалоб. Однако на третьем месяце после ее появления между ней и Джеймсом Уанголлсом начался бурный роман, изредка перерастающий в подобие любовной вакханалии. Правда, это случалось только тогда, когда никого не оказывалось рядом. Но, согласитесь, трудно что-нибудь скрыть на пятачке снежной пустыни размером не более двух акров, на котором к тому же кроме четырех строений, одного вездехода, двух снегоходов да пяти людей ничего и нет.
Джеймс Уанголлс вообще являлся существом уникальным. Высокий, шесть футов три дюйма, улыбчивый блондин с гипертрофированным чувством юмора и склонностью шутить в самый неподходящий момент. Внешность у него, действительно, была отменной. Парень словно сошел с рекламной обложки новомодного журнала, улыбался широким голливудским оскалом, хохотал по любому поводу и вызывал у Уэлча чувство тревоги. С его шутками, полагал он, неудивительно, если когда-нибудь утром, открыв глаза, вся команда обнаружит себя на небесах после взрыва станции, а Джеймс будет весело хохотать, выкрикивая время от времени:
— Как я вас, ребята?! Ой, не могу… Ха! хах! Как я вас, а?
Одним словом, ничего слишком приятного от продолжения этого знакомства Уэлч не ждал.
Скорее всего, они ремонтируют вездеход, решил Уэлч и, вздохнув, закончил мысль:
— Или занимаются любовью.
Капелька пота поползла у него между лопаток к пояснице. Несмотря на то, что на нем, кроме брюк и рубашки, ничего не было, Уэлч изнемогал от жары.
— Эй, ребята, — зычно осведомился он, — кто трогал регулятор температуры, а?
Пол, не отрываясь от шахмат, пожал плечами.
— Не могу сказать определенно, но не я, это уж точно.
— И не я, — эхом отозвалась Бэт.
А молчун Мэл вообще не счел нужным оторваться от своих записок. Но тут вопросов и не возникало. Мэл слыл человеком серьезным и к розыгрышам, а уж тем более к таким дурацким, склонностей не имел.
Уэлч вздохнул. Похоже, он знал, кто мог пошутить подобным образом. Наверняка Джеймс. Конечно, кто еще, кроме Джеймса, способен на такое? Никто. Да. Иногда юмор Уанголлса обретает не вполне понятные обычному человеку формы. Уэлч не любил таких шутников и с удовольствием бы избавился от него при первом же удобном случае, но Джеймс отличный техник, и приходилось мириться как с ним, так и с его дурацкими шутками, иногда доходящими до идиотизма.
