Движения — быстрые, яростные. И пальцы на ягодицах, сжимающие так сильно, что точно останутся синяки.
Но и я не отставала, царапалась и даже кусалась.
Разрядка была такой же быстрой и яростной, как и прелюдия. Мне кажется, я даже на секунду потеряла сознание, не выдержав столь ярких ощущений.
А когда очнулась, едва дыша, всё еще прижатая к стене, всё ещё ощущая Ника в себе, именно тогда вернулась и память.
И видимо не только ко мне.
Я сразу почувствовала, как он вдруг задрожал всем телом и тут же медленно опустил меня на пол, стараясь не смотреть в глаза.
Ощутив под ногами твёрдую поверхность, я пошатнулась, но устояла. Сразу же схватила штаны и не глядя принялась одеваться. Надо бы сначала сходить в душ, но сейчас мне больше всего хотелось уйти отсюда, сбежать.
— Вика, — голос тихий и такой виноватый, что кажется еще немного и я не смогу это выдержать.
— Я не хочу тебя больше видеть. — Молния на джинсах не поддавалась, и я не могла никак их застегнуть. Или всё дело в дрожащих пальцах.
— Вика…
Сейчас я больше всего боялась, что он вновь меня коснётся и всё начнётся сначала. Опять. И воспротивиться этому безумию я не смогу.
— Если ты или твои родственники подойдут ко мне ближе, чем на пять метров, я подам на вас в суд.
— Вика.
Ну зачем? Зачем он произносит моё имя? Снова и снова? Думает, это меня остановит?
Молния всё-таки поддаётся, и я поспешно поправляю задравшуюся водолазку, чувствуя себя при этом страшно грязной.
— Ребёнка не будет. Так что вся твоя затея зря. Я сделаю аборт. А ты… — Ком у горла становится совсем большим и становится трудно дышать. — А ты навсегда исчезнешь из моей жизни.
Я всё-таки заставила себя посмотреть на него. Прямо в глаза, которые уже вернулись к привычному зелёному оттенку.
Боль, тоска, безнадёжность и сожаление.
Но что это даст мне? Как это уймёт боль внутри? Как излечит от предательства? Или он думает, что сможет меня разжалобить одним только взглядом.
— Давай поговорим.
— Нет.
Я бросилась к сумке и начала проверять документы и кредитки.
Всё на месте.
— Ты не можешь так просто уйти. Вик, ты же умная девушка. Ты же должна…
— Должна?! — голос сорвался, но я быстро взяла себя в руки. Повернулась к нему, прижимая сумочку к груди. — О нет, Н’Ери, я ничего тебе не должна. Ни тебе, ни кому бы то ни было. Ты просил довериться тебе и к чему это привело? Разговора и задушевных бесед не будет. Я… никогда тебя не прощу!
Его лицо вновь исказилось от боли, вот только удовлетворения не приносило.
Бросив еще один взгляд в его сторону, я дёрнула плечом и быстро выбежала из комнаты, чтобы уже на лестнице услышать полный гнева рык и грохот разбивающейся мебели.
— Виктория? — внизу меня всё ещё ждал старший З’Ерн. — Выслушайте меня. Прошу.
Я замерла всего на мгновение:
— Я уже сказала Нику, но повторю и вам, — безэмоциально ответила ему. — Если кто-то из вашей семьи подойдёт ко мне или попытается каким-либо образом повлиять… Я обращусь в суд. И дойду до конца.
Его рука безвольно опустилась вниз, а я побежала дальше, буквально влетая в коридор, где едва не наткнулась на Ольгу Ивановну. Женщина будто постарела на десяток лет, лицо осунулось и потемнело, стали заметны морщины, которые некрасиво изрезали её лицо.
— Бежишь? — тихо спросила она, смотря, как я быстро накинула пуховик на плечи, пытаясь дрожащими пальцами завязать шарф на шее.
— Не вам меня осуждать.
— Я прошу лишь выслушать.
— Зачем? Чтобы вы вновь начали мне лгать? Нет, спасибо. Хватит, — я присела на пуф, чтобы завязать ботинки.
— Но куда ты собралась? Ночью.
— Я вызвала такси.
— И когда оно приедет? Вика, не спеши.
Но я уже подошла к двери, не в силах оставаться здесь ни на минуту. Мне нужен был воздух, кислород и как можно быстрее.
— Знаете. — Я замерла, но поворачиваться не стала. — Я еще могу понять их. Они звери, хищники, но вы… Вы же человек. Как вы могли согласиться на такое? Как вы могли допустить, чтобы со мной так поступили?
Я не ждала ответа и уже открыла дверь, чтобы выйти, когда услышала тихое:
— Он мой сын. Я просто хотела, чтобы он был счастлив. Я знаю, когда-нибудь ты поймёшь.
Мотнула головой и вышла, вдыхая чистый морозный воздух, задыхаясь от боли и тоски. Но слёз всё не было.
Нет, я не могла позволить себе расклеиться и удариться в истерику.
Потом. Всё потом. А сейчас надо быть сильной.
Такси всё ещё не было, а морозец крепчал, пощипывая на щеках, рисуя не слишком радужные перспективы.
Прождать еще часа два на холоде, пойти пешком или всё-таки вернуться в дом?
Ну, нет. Третий вариант меня совершенно не устраивал. Уж лучше замерзнуть насмерть, чем вернуться туда.
Стоило мне так подумать, как из гаража неожиданно выехала машина и затормозила рядом со мной. Дверь пригласительно открылась и показалась Кила.
— Садись.
Мотнула головой и засунула руки поглубже в карманы куртки.
— Садись. Я отвезу тебя в аэропорт. А то замерзнешь еще и заболеешь.
Я снова покачала головой, но уже не так решительно.
— Вика, я не знала. Клянусь тебе, что не знала, — тихо, но уверено произнесла она. — Я не буду обсуждать правильность или неправильность. Просто хочу помочь. Садись.
