«Еще один чудак»,– подумал Арсений Николаевич, по вслух ничего не сказал: наслышавшись от девушки о здешних габровцах, он решил ничему не удивляться.
Однако то, что произошло дальше, буквально ошеломило Резвых: Скуенек присел на корточки, нежно похлопал свою горжетку, и она… соскочила на землю, отряхнулась, как собачонка, и нежно ткнулась остренькой мордочкой в руку Раймонда.
Это был обыкновенный живой лисенок.
А Рита расплылась в улыбке, словно говоря: вот такие у нас мировые ребята…
Через минуту Раймонд вошел в комнату, громко топая кирзовыми сапожищами. Лисенок прыгнул на табуретку и огляделся умненькими глазками-пуговками – ни дать ни взять на цирковом манеже.
Рита провела рукой по его огненно-желтой шерстке и ласково сказала:
– Привет, Солнышко!
И Арсений Николаевич понял: это кличка, и она подходила животному как нельзя лучше.
Рита представила Скуенеку гостя из заповедника.
– Раймонд Скуенек,– пожал руку Арсению Николаевичу латыш и, мягко растягивая русские слова, с чуть заметным акцентом произнес: – У вас красиво. Райский уголок. Очень напоминает Подлеморье на Байкале…
И уже через минуту Арсений Николаевич точно знал: ему действительно повезло. Раймонд и его друзья были в воскресенье в Кедровом. С виду флегматичный, даже немного равнодушный, Скуенек оказался общительным парнем. А медлительность – это была его манера, хотя, как понял Резвых, он обладал живым умом. Рита оставила их вдвоем, сославшись на занятость. А Раймонд рассказал, как они попали в заповедник.
Почти месяц назад четверо друзей пошли в отпуск. Перед этим долго спорили, где его лучше провести. Кто предлагал Сочи, кто Брест, кто Одессу. Море надоело: ездили три года подряд. Кроме ресторанов и пляжа, буквально некуда себя деть. Каждый раз брали с собой по тысяче рублей, а не могли истратить и трети. Одним словом, скука смертная, если не пить. А все четверо не любили такое времяпрепровождение.
Тогда возникла идея – проплыть по Амуру-батюшке, как называют здесь эту могучую реку, от ее истоков, где сливаются Шилка и Аргунь, до Николаевска-на-Амуре. И не просто пассажирами комфортабельного теплохода, а но системе «автостопа». Правда, по реке автомобили не курсируют, зато ходят баржи, плоты со сплавщиками леса, грузовозы. Вот па них и добирались приятели от самого Байкала до Тихого океана.
Грузили пароходы на пристанях, чтобы взяли в рейс, коротали ночи на баржах с углем и солью; варили уху на таежных берегах под Благовещенском; любовались красавцем Комсомольском-на-Амуре; чуть не потеряли все свои пожитки, когда вместе с отчаянными плотогонами вели караваны сплавляемого леса через грозные перекаты. В Николаевске-на-Амуре видели цунами. Не то, которое крушило и уносило в море целые поселки, оставляя после себя на берегу выброшенные корабли, а небольшое, однако тоже впечатляющее.
После путешествии по реке, искупавшись в Татарском проливе, четверо друзей обнаружили, что у них впереди еще почти три недели отпуска. Тогда они сели на теплоход и махнули во Владивосток. И уже из него сухопутным путем, действительно используя «автостоп», пересекли Уссурийский край с юга на север. Затем отправились к себе на стройку, заглянув напоследок в Кедровый…
Прояснился вопрос и о «путевом листе». Это был как бы отчет «любомудров» о том, где они побывали и что видели. Раймонд продемонстрировал его Арсению Николаевичу. Длинная полоса бумаги, испещренная штампами и печатями учреждений и почтовых отделений. Больше всего Резвых понравилась запись: «Молодцы, «любомудры»! Спасибо за оказанную помощь при разгрузке в порту Благовещенска. Капитан теплохода «Сергей Лазо»…
Раймонду понравилась идея Резвых завязать контакт с работниками заповедника (Арсений Николаевич изложил ему цель приезда на стройку только в этой части). Но вот когда бамовцы смогут приехать в Кедровый – это следовало бы обсудить с другими ребятами. И Скуенек предложил зайти в их вагончик. Он находился неподалеку.
Когда подошли в разговоре к посещению ребятами Кедрового, Резвых стал осторожен, стараясь не вызвать подозрений, и расспрашивал, что особенно привлекло их внимание в заповеднике и где они там успели побывать.
Они прошли почти весь заповедник. Им понравились и кедровники, и рощи амурского бархата, и озеро Нур-Гоол с островком посередине и лотосами…
Однако по дороге Раймонд успел сообщить, что он приехал на БАМ не только потому, что здесь «стройка века». Об этих краях он много слышал от деда, Кнута Скуенека, бывшего политического ссыльного, а потом красного партизана, воевавшего с бандами беляков и японскими оккупантами…
Слушая Раймонда, Арсений Николаевич понял: парень действительно прикипел сердцем к этим местам. Человек, который хочет узнать все о земле, на которой трудится и по которой прошел своими ногами,– значит, пустил здесь корни. И видать, прочно…
