– Ты подходишь для этого бизнеса идеально, – заметил я. – Если тебе понадобится помощь, поговори сперва с Хлоей и Энни, а затем с Клиффом Халеком. И держись подальше от Пэтти Гершон. Что бы она ни предложила, что бы ни сказала, держись от нее подальше. Эта женщина может высосать сырое яйцо, не повредив скорлупы.
– Она ко мне уже подкатывалась.
– И что сказала? – поинтересовался я, пытаясь скрыть тревогу.
– «Твоя форма Ю-четыре будет толще, чем “Преступление и наказание” со всеми наворотами и комментариями».
Но она-то эту книгу даже не открывала!
– Что еще, Зола?
– Сказала, что вы с ней договорились о совместном обслуживании Джозефа Джаворски.
– Гершон ведет захват территорий, – уточнил я.
– Я так и поняла, что она врет.
– Как?
– С такой забубенной сукой вы бы ни за что не сработались.
Зола явно выказывает задатки топ-продюсера.
– Что еще Пэтти сказала?
– Что встретилась с Джей-Джеем на вечеринке. Что я должна принести кое-какие отчеты из нашего портфеля, чтобы мы подготовились к встрече.
Какой еще встрече?
– Будь она неладна!
Пэтти уже сделала свой шаг. Интересно, достучалась ли она до Джей-Джея.
– И что мне делать? – поинтересовалась Зола.
На миг мы оба примолкли. Молчание – вещь нетипичная для людей, зарабатывающих на жизнь как раз тем, что говорят о рынках.
– Тяни время, – наконец ответил я. – Мне надо подумать. Соглашайся на все подряд, но оттягивай предъявление отчетов до следующей недели.
– Вы же знаете Гершон. Я не смогу тянуть до скончания дней.
– Уж постарайся.
– Еще что-нибудь? – осведомилась Зола, пытаясь быть полезной.
– Ну, еще одно, – осторожно закинул я.
– Что именно?
– Не звони мне, пока я это не распутаю. Если я позвоню тебе снова, вешай трубку. Я не представляю, чем это кончится. И не хочу, чтобы ты просрала свою карьеру.
– Послушайте, Гроув… – Зола помолчала, явно требуя моего безраздельного внимания.
– Да?
– Я в деле. Я с вами.
– В роли ведомого?
– Ну, блин, – рассмеялась она и повесила трубку.
Зола звучала убедительно. Но она теперь поставила все на то, обелят меня или нет. И сама это понимает. Она прошла уличные академии и понимает, что ей в руки свалилась часть моих доходов. Недурное начало для новичка. Я тотчас же задумался над собственным решением. Наследие Чарли понудило меня сомневаться во всем и вся.
Вместо того чтобы проверять свои 23 голосовых сообщения, я позвонил Сэм.
– Это я.
– Привет. – Она замолкла.
Я что, помешал? Моя карьера напрямую зависит от умения мгновенно угадывать настроение собеседника. Небрежный привет Сэм прозвучал насквозь фальшиво.
– Я не вовремя?
– Я не одна. – Ни намека на доброжелательность.
– Полиция с тобой говорила?
– Приходили вчера и спрашивали о нас.
– О нас?
– Ага, – выкрикнула она, – о нас!
– Ну-ка, ну-ка. – Я непреднамеренно пустил в ход классическую реплику, используемую торговым персоналом для раскрутки клиентов. – Расскажи подробнее.
С чего такая злость?
– Они наехали на семьдесят пять тысяч долларов, что ты перевел. Они думают, что мы спим вместе.
– Да насрать на них.
– Точное выражение я не запомнила. Что-то про живот к животу.
– Насрать на Маммерта. Насрать на Фитцсиммонса. Что до меня, так и на всех на них разом. Что еще они спрашивали?
– Были ли у тебя деловые взаимоотношения с Чарли, типа рефералов и все такое.
– И что ты сказала?
– Правду. Чарли скрывал от меня наши финансовые дела. Я и понятия не имела, чем он занимался и с кем.
– Хороший ответ.
Было бы недурно получить более решительное свидетельство – заявление Сэм, что у нас с Чарли не было никаких деловых отношений. Но я одобрил ее честность.
– Мне надо идти, – объявила она. – Я не уверена, что мы должны разговаривать друг с другом.
– Почему?
– Это подозрение все осложняет.
Я почти видел сквозь трубку, как Сэм теребит лямку своего лифчика, будто четки.
– Сэм, я лишь пытаюсь помочь, – успокоительно произнес я.
– Не знаю, что сказать, – ответила она. – Я тебе позвоню. Ладно?
Эта перспектива меня оглушила. Но пролетели уже годы с той поры, как женщины меня отшивали. Проклятье, Сэм.
Потребовалось секунд пять, прежде чем до меня дошло.
– Ты, что, думаешь, что я написал для Чарли это письмо?
– Не знаю. Мне надо идти, – отрезала она. И вдруг мне по ушам ударили гудки, будто сирена полиции, спешащей на место преступления.
То, что Сэм дала отбой, ранило меня. Вечерние тени вползали через окна в мой пустой кондоминиум. Я ее подвел. Только деньги – 75 тысяч долларов – и ни одного ответа на вопросы. Мой перевод, моя попытка помочь купила мне пять минут телефонного времени и резкий отбой. А заодно возбудила подозрения полиции. Мои вопросы отпугнули Сэм. Почему она вдруг охладела? Бессмыслица какая-то.
Когда в конторе возникают осложнения, я работаю на телефоне. Звоню клиентам и трейдерам, даже Радио Рею, чтобы разрулить проблемы. Мои инстинкты вопили, что самое время сесть на телефон. «Начинай накручивать, смайлик!» Но после разговора с Сэм новых отказов я не перенес бы. Да и Бетти Мастерс звонить с новостями было свыше моих сил. У меня и своих проблем хватало, так что вместо того я принялся просматривать голосовую почту.
