Хищное утро (СИ) полностью

Сумма была очень хороша и напоминала собой ремонт всего, в том числе рояля.

— Я подумаю, — сказала я и добавила для весомости: — Нужно время, чтобы оценить наши ресурсы.

— Подумай! Может, нам нужна лошадь? — Става картинно хлопнула длинными ресницами и тряхнула косичками. — Так хочется крылатую горгулелошадь!..

— Подумайте, — согласилась Харита. — Будем ждать вашего коммерческого предложения, Пенелопа.

Росомаха благодушно кивнул, синие глаза в гипсовой голове потухли, и странная встреча завершилась. Из здания полиции меня провожали взглядами прабабушкины рыцарские латы; они застыли неподвижными скульптурами в нишах между окнами первого этажа.

У каждого воина — гигантский щит, боевой топор и мощный арбалет за спиной. Они вдвое меня выше, безмолвны и мертвы, пока кто-то из имеющих над ними власть не велит им подняться. После Урсулы никому из Бишигов не удавались такие комплексные чары: я только приезжала дважды в год обслуживать управляющие узлы и обучала руководящий состав отдавать латам внятные команды.

Я кивала рыцарям, а затылок жгло, как будто молчаливый Персиваль так и сверлил меня подозрительным взглядом. Заключённый в пентаграмму крест — символ Комиссии по запретной магии, — матово поблескивал на припаркованных на набережной машинах.

Воскресенье пришлось потратить на обустройство семейного гнезда.

Как все старые дома, родовой особняк Бишиг огромен, — куда больше, чем нам действительно нужно. Он выстроен гигантской кривулиной, составлен из четырёх крыльев и главного корпуса, доходит до пяти этажей, увенчан башнями и окружён мастерскими, оранжереями и манежем с полосой препятствий. Если бы не големы, мы бы давно разорились на обслуживающем персонале; даже без расходов на штат содержание особняка вставало в такую сумму, что от неё становилось нехорошо.

Большая часть помещений была, конечно, давно законсервирована. Двери заперты, мебель укрыта чехлами, на стенах слабо мерцали артефакты; мы пользовались только тремя гостиными из невесть скольки и открывали парадную столовую лишь по большим праздникам. Я от силы два раза за всю свою жизнь поднималась в Башню Чаек, и даже столовские големы готовили обеды в бывшей кухне для слуг.

Оттого в коридорах гулял едва слышный шелест запустения, а звук шагов казался оглушительным.

Когда папа отрёкся, а мама укатила на острова, бабушка Керенберга привезла нас с Ливи в гулкий, пустой, хрипло дышащий дом. Ливи сразу же заняла Соколиную башню с высокими стрельчатыми окнами, где представляла себя принцесской и чуть ли не каждую неделю по-новому развешивала по стенам ковры, а я выбрала тёплые комнаты в западном крыле, оформленные светлым деревом, увешанные старыми картами и дышащие морем. Когда-то здесь жил мой семиюродный дядя Демид, авантюрист и путешественник, — тридцать лет назад он ушёл в кругосветное плавание и до сих пор не вернулся.

Мои комнаты всем хороши: за столько лет я обжила их и привыкла к тому, как мягко скрипят канаты, на которых подвешены к потолку книжные полки. Я бы не променяла их ни на какие другие, — но, конечно, они совсем не годятся для замужней Бишиг.

Потому с утра в воскресенье, покормив горгулий, я вооружилась отрядом големов и телегой моющих средств и отперла третий этаж северного крыла.

— Первый, возьми стремянку, поставь её здесь и помой вот эту настенную панель чистой ветошью, вымоченной в слабом мыльном растворе. Второй, возьми другую стремянку, залезь на неё с метёлкой, обмахни потолки от пыли, сними люстру с крюка и держи, пока я не велю спуститься. Третий…

С големами самое важное — отдавать чёткие инструкции, следить за тем, как они выполняются, и не оставлять простора для фантазии. Мои довольно хорошо обучены, не зря они так долго служат в доме; они знают, что «слабый мыльный раствор» — это стакан мыльной стружки на ведро чистой воды, нагретой до сорока градусов, размешанный до однородного состояния. Големы отлично подходят для тупой монотонной работы, поэтому Третьего я оставила тереть паркетные полы с поблёкшим от времени лаком, Второго и Четвёртого купать хрустальные подвески с люстры, Пятого — мыть окна, а Шестого — носить кадки с цветами и текстиль.

А вот картины я расчехлила и протёрла самостоятельно, — фактурные мазки масла не терпят грубости.

Может показаться, что любое хозяйственное дело — ерунда, если у тебя достаточно големов. Увы, это совсем не так: на обучение и контроль безмозглых исполнителей иногда уходит столько времени, что остаёшься совсем без сил, зато с ненавистью и к големам, и к уборке.

— Образец, — сказала я Первому, ткнув пальцем в удовлетворительно отмытую панель. — Повтори со всеми другими панелями в коридоре. Заменяй раствор после каждой второй панели. Когда закончишь, подойди ко мне. Приступай.