— Эй, смотри, Ян Стадиг идет, будет за ними присматривать. Ручаюсь, он этим корсарам преподаст парочку хороших уроков!
Хэл посмотрел в ту сторону, куда показывал говоривший, и увидел высокого бюргера в темной грубой одежде и пуританской шляпе, на голову возвышавшегося над толпой. Бюргер глянул на Хэла светлыми желтыми глазами, лишенными выражения.
— Что ты думаешь об этих красавчиках, Ян Стадиг? Сумеешь заставить их спеть песенку для нас?
Хэл ощутил, что этот человек вызывает у толпы отвращение и в то же время зачаровывает людей. Никто не подходил к нему слишком близко, и все смотрели на него так, что Хэл инстинктивно понял: это и есть тот самый палач, насчет которого его предупреждали. Когда юноша заглянул в эти поблекшие глаза, у него по коже побежали мурашки.
— Как ты думаешь, почему его называют Неторопливым Яном? — спросил он Эболи краем рта.
— Будем надеяться, что никогда этого не узнаем, — ответил Эболи, когда они прошли мимо высокой, похожей на мертвеца фигуры.
Маленькие мальчишки, темнокожие и белые, приплясывали позади колонны скованных мужчин, насмехаясь и бросая в них камешки и комья грязи из открытых сточных канав, уносивших городские нечистоты к морю. Поощренные их примером, несколько бездомных собак принялись хватать людей за пятки. Взрослые в толпе, принаряженные в лучшую одежду ради такого необычного случая, хохотали над проделками детей. Несколько женщин, содрогаясь, поднесли к носам душистые саше с сухими травами, когда почуяли запах оборванных пленников.
— Ох! Что за ужасные твари!
— Вы только гляньте на эти жестокие и дикие лица!
— Я слыхала, что негров они кормят человеческой плотью!
Эболи скривился и выкатил глаза, уставившись на болтушек. Татуировки на его щеках отчетливо виднелись на солнце, огромные белые зубы обнажились в устрашающей ухмылке. Женщины взвизгнули от восхищения и ужаса, а их маленькие дочери уткнулись лицами в материнские юбки.
Позади этой толпы, держась в стороне от важных персон и не принимая участия в забаве поддразнивания пленных, тоже стояли мужчины и женщины; Хэл предположил, что это, должно быть, домашние рабы бюргеров. Рабы, африканцы и люди с Востока, различались по цвету кожи — от антрацитового черного до янтарного и золотистого. Большинство из них были одеты в старую одежду своих хозяев, хотя на некоторых хорошеньких женщинах красовались яркие платья, что отмечало их как фавориток владельцев.
Рабы молча смотрели, как моряки шли мимо, звеня цепями, и среди этих зрителей не слышалось смеха. Хэл скорее ощутил исходившее от них сочувствие, ведь эти люди тоже были пленниками, — но на их лицах ничего не отражалось.
Когда они уже дошли до ворот форта, Хэл обратил внимание на одну девушку за толпой. Она взобралась на груду каменных строительных блоков, чтобы лучше видеть, и оказалась выше остальных зрителей. Но Хэл заметил ее не только поэтому. Она была прекраснее, чем он мог вообразить. Хэл и не подозревал, что на свете могут существовать такие женщины. Настоящий цветок, с густыми, блестящими черными волосами и темными глазами, казавшимися слишком большими для ее тонкого овального лица. На один момент их взгляды встретились поверх голов толпы, и Хэлу почудилось, что девушка пытается сообщить ему что-то, только он не мог понять, что именно. Он лишь знал, что она сочувствует ему и разделяет его страдания. А потом он потерял ее из вида, когда они вошли в ворота форта.
Но ее образ маячил перед Хэлом в те ужасные дни, что последовали потом. Постепенно он вытеснил образ Катинки, а иной раз являлся ему ночами, давая силы, необходимые для того, чтобы все выдержать. Хэл чувствовал, что если по другую сторону мрачных каменных стен есть хоть один человек, полный любви и нежности, тревожащийся о его жалком положении, то стоит продолжать борьбу.
Во дворе крепости каптенармус снял с них кандалы. Береговая группа под началом Сэма Боуэлса стояла рядом, чтобы забрать снятые цепи и вернуть их на борт «Чайки».
— Я буду скучать по всем вам, друзья-моряки! — ухмыльнулся Сэм. — Нижний трюм старушки «Чайки» опустел, там будет грустно без ваших улыбчивых лиц и веселого смеха.
Он отсалютовал им от ворот, уводя своих людей прочь.
— Надеюсь, здесь за вами присмотрят так же хорошо, как присматривал ваш добрый друг Сэм Боуэлс, — обернувшись, добавил он. — Но вы не беспокойтесь, я буду на плацу, когда вы устроите там последнее представление.
Когда Сэм наконец ушел, Хэл внимательно огляделся по сторонам. Он увидел, что эта крепость задумана весьма основательно. Среди прочего отец заставлял Хэла изучать и науку наземных укреплений, поэтому Хэл сразу узнал классический оборонный план в расположении стен и редутов. И понял, что, когда все работы будут завершены, понадобится целая армия, снаряженная для долгой осады, чтобы покорить форт.
Однако пока что работы не подошли еще даже к половине и на обращенной к берегу стороне форта — или замка, het kasteel, как называли его новые тюремщики Хэла и его друзей, — имелся только фундамент, на котором должны однажды подняться массивные каменные стены.
