Сэр Фрэнсис вернулся после ужина с лордом Камбром на борту «Чайки Мори» задолго до полуночной вахты. И как только он оказался в своей каюте, сразу послал Оливера за Хэлом.
— В ближайшее воскресенье. Через три дня. В лесу, — сообщил он сыну. — Все оговорено. Мы начнем заседание ложи, когда встанет луна, чуть позже колокола второй ночной вахты.
— Но Буззард! — запротестовал Хэл. — Он тебе не нравится, ты ему не доверяешь. Он может нас подвести…
— Все равно Камбр был прав. Мы можем не собрать вместе трех рыцарей до самого возвращения в Англию. И я должен воспользоваться этой возможностью, знать, что ты под надежной защитой ордена. Один лишь Господь знает, когда снова появится такой шанс.
— Но мы окажемся в его руках, сойдя на берег, — предостерег Хэл. — Он может затеять грязную игру.
Сэр Фрэнсис покачал головой:
— Мы никогда не отдадимся на милость Буззарда, не бойся.
Встав, он подошел к своему сундуку и поднял крышку.
— Я это приготовил ко дню твоего посвящения. Вот твоя одежда.
Он вернулся к сыну, держа в руках сверток, который опустил на свою койку.
— Надень. Надо убедиться, что все тебе впору.
Повысив голос, сэр Фрэнсис позвал:
— Оливер!
Слуга появился мгновенно, прихватив с собой мешочек, где хранились принадлежности для ремонта одежды. Хэл снял старую потрепанную парусиновую куртку и штаны и с помощью Оливера начал натягивать на себя церемониальную форму ордена. Он никогда и не мечтал о том, чтобы иметь такую прекрасную одежду.
В комплект входили белые шелковые чулки, атласные темно-синие бриджи и камзол с прошитыми золотой нитью рукавами. Ботинки из полированной черной кожи украшали тяжелые серебряные пряжки; из такой же кожи была изготовлена перевязь. Оливер расчесал густые волосы Хэла и надел ему на голову офицерскую шляпу. Ее широкие поля украшали отборные страусиные перья с рынка в Занзибаре.
Когда облачение юноши завершилось, Оливер, склонив голову набок, обошел его вокруг, критически разглядывая.
— Тесновато в плечах, сэр Фрэнсис. Мастер Хэл становится все шире с каждым днем. Но это легко поправить, всего несколько минут.
Сэр Фрэнсис кивнул и снова приблизился к сундуку. Сердце Хэла подпрыгнуло, когда он увидел в руках отца свернутый плащ. Это был символ рыцарства, ради получения которого Хэл так усердно учился. Сэр Фрэнсис подошел к сыну и набросил плащ ему на плечи, защелкнув у горла застежку. Белые складки плаща упали до колен Хэла, алый крест лег на плечи.
Сэр Фрэнсис отступил назад и внимательно посмотрел на сына.
— Кое-чего не хватает, — проворчал он и вернулся к сундуку.
На этот раз он достал из него саблю, но не обычную. Хэл отлично ее знал. Это была фамильная ценность Кортни, и ее великолепие всегда вызывало у Хэла благоговение. Отец, подойдя с ней к Хэлу, еще раз повторил историю сабли:
— Этот клинок принадлежал Чарльзу Кортни, твоему прадеду. Восемьдесят лет назад ею наградил его сам сэр Фрэнсис Дрейк за участие в захвате порта Ранчерия на северо-восточном побережье Америки. Этот клинок был сдан Дрейку испанским губернатором, доном Франсиско Мансо.
Он протянул Хэлу ножны из золота и серебра, чтобы сын как следует рассмотрел их. Ножны украшала чеканка, изображавшая короны, дельфинов и морских духов, собравшихся вокруг героической фигуры восседающего на троне Нептуна. Сэр Фрэнсис перевернул саблю, предлагая взгляду Хэла эфес. В его верхней части находилась большая сапфировая звезда. Хэл извлек саблю из ножен и снова увидел, что это не просто разукрашенная игрушка какого-нибудь испанского пижона. Лезвие было выковано из наилучшей толедской стали, инкрустированной золотом. Хэл, радуясь гибкости и закалке оружия, пальцами согнул клинок и отпустил, и сталь зазвенела.
— Поосторожнее, — предостерег его отец. — Этим лезвием можно бриться.
Хэл снова вложил саблю в ножны, и отец опустил ее в кожаную петлю на перевязи Хэла, а потом снова отступил назад, чтобы внимательно изучить сына.
— Что ты о нем думаешь? — спросил он Оливера.
— В плечах немного не так сидит. — Оливер провел ладонями по атласу камзола. — Это все их борьба да тренировки с саблями, из-за этого он изменился. Надо мне переделать швы.
— Тогда идите в его каюту и займитесь этим.
Сэр Фрэнсис отпустил обоих и вернулся к своему письменному столу. Усевшись, он открыл переплетенный в кожу бортовой журнал.
Хэл задержался в дверях.
— Спасибо тебе, отец. Эта сабля… — Он коснулся украшенного сапфирами эфеса, но не смог найти слов, чтобы продолжить.
Сэр Фрэнсис хмыкнул, не оборачиваясь, обмакнул перо в чернила и принялся писать на пергаментной странице.
Хэл еще помедлил у выхода. И лишь когда сэр Фрэнсис сердито поднял голову, юноша тихо попятился и закрыл за собой дверь.
Когда он повернул в коридор, дверь напротив распахнулась, и из нее в вихре шелков так быстро выскочила жена губернатора, что они чуть не столкнулись.
Хэл отпрыгнул в сторону и сорвал с головы шляпу с плюмажем.
— Простите меня, мадам.
