Камбр продолжил изучать бумаги. Среди них нашлось второе письмо Уинтертона, в котором выражалось согласие на то, чтобы «Золотая ветвь» поступила на службу Престеру Джонсу в качестве военного корабля, и витиеватое рекомендательное письмо правителю Эфиопии, подписанное канцлером Англии графом Кларендоном и заверенное Большой печатью, в котором канцлер отзывался о Кристофере Луэллине самым превосходным образом.
– А! Вот это уже весьма полезно. Если слегка изменить имя, это пригодится!
Он аккуратно сложил письмо и вернул в железный ящик и его, и кошельки, и судовые документы, а ключ, привязав к ленте, повесил себе на шею.
Допивая очередную порцию бренди, Камбр обдумывал возможности, открывшиеся ему теперь.
Эта война на Большом Роге весьма его заинтересовала. Вскоре над Индийским океаном должны были подуть торговые ветра. На их благосклонных крыльях по велению Великого Могола устремятся к перевалочным пунктам на африканском побережье арабские дау[12] с сокровищами и солдатами со всей его империи, включая материковую Индию и индийские горные окраины. А еще в путь отправятся многочисленные паломники, правоверные мусульмане, которые поплывут через Арабское море к месту рождения их пророка. Монархи и принцы, министры и богатые торговцы со всего Востока повезут с собой такие богатства, о каких Камбр мог лишь догадываться, чтобы оставить их в мечетях и храмах Мекки и Медины.
Камбр позволил себе несколько минут помечтать о рубинах цвета голубиной крови, ярких синих сапфирах размером с его кулак, о гигантских грудах серебряных и золотых слитков.
– Если «Чайка» и «Золотая ветвь» будут действовать сообща, никакой чернокожий принц-язычник не сможет передо мной устоять. В моих трюмах окажется все самое лучшее. И жалкое сокровище Фрэнки Кортни поблекнет рядом с этой роскошью! – утешил он себя.
Его до сих пор терзала мысль о том, что он не сумел найти тайный склад сэра Фрэнсиса. Он нахмурился.
– Ладно, когда я уйду из этой лагуны, оставлю здесь кости Джири и прочих лживых черномазых как знак того, что я тут побывал, – пообещал он себе.
Его размышления прервал Сэм Боуэлс, сунувший голову в дверь:
– Ужасно прошу прощения, ваша светлость, но мы собрали всех пленных. Всех нашли. Никто не удрал.
Буззард тяжело поднялся на ноги, радуясь возможности отвлечься от горьких сожалений.
– Что ж, посмотрим, что ты мне приготовил.
Связанные пленники сидели на корточках в три ряда в середине корабля.
– Сорок два крепких просоленных матроса, – с гордостью сообщил Сэм. – Закаленные бурями.
– И никто из них не ранен? – недоверчиво спросил Буззард.
Сэм ответил шепотом:
– Я же знал, что вам не захочется изображать сиделку для этих ребят. Мы просто держали их головы под водой, чтобы помочь принять правильное решение. Так что для большинства из них это настоящее милосердие.
– Я просто изумлен твоей сострадательностью, мистер Боуэлс, – проворчал Камбр. – Но на будущее избавь меня от таких подробностей. Ты же знаешь, я сторонник мягкого убеждения.
Он тут же выбросил это из головы и принялся изучать пленных. Вопреки заверениям Сэма, многие из них оказались сильно избиты, под их глазами красовались черные круги, разбитые губы опухли. Мужчины сидели повесив головы, и ни один не посмотрел на Камбра.
Он медленно прошелся вдоль них, время от времени хватая кого-нибудь за волосы и вынуждая поднять голову, чтобы рассмотреть лицо. Дойдя до конца ряда, он вернулся обратно и весело заговорил:
– Послушайте меня, братцы! У меня к вам всем предложение. Будете мне служить – и получите по шиллингу в месяц и честную долю добычи. Это так же верно, как то, что меня зовут Ангус Кокрейн, а поделить нам будет что, увидите!
Никто не ответил, и Камбр нахмурился:
– Вы что, глухие? Или дьявол откусил вам языки? Кто пойдет под парусами графа Камбра?
Над палубой повисло тяжелое молчание. Буззард шагнул вперед и подтолкнул одного пленника, сообразительного на вид.
– Как тебя зовут, приятель?
– Дэйв Морган.
– Поплывешь со мной, Дэйв?
Мужчина медленно поднял голову и пристально посмотрел на Буззарда:
– Я видел, как зарезали молодого мистера Уинтертона и как вы хладнокровно застрелили на берегу капитана. Я не поплыву с каким-то убийцей-пиратом.
– Пиратом! – взвизгнул Буззард. – Ты смеешь называть меня пиратом, ты, вонючая куча падали? Ты родился только для того, чтобы кормить собой чаек, и именно этим ты и займешься!
Огромный шотландский палаш мгновенно вырвался из ножен – и Буззард опустил его на голову Дэйва Моргана, расколов ее пополам, до самых плеч.
Держа в руке окровавленный палаш, Буззард прошелся вдоль ряда пленных.
– Есть еще среди вас такой, кто осмелится назвать меня пиратом?
Все молчали, и Камбр наконец повернулся к Сэму Боуэлсу:
– Запри их всех в трюме «Золотой ветви». Давай в день полпинты воды и одну галету. Пусть посерьезнее обдумают мое предложение. А через несколько дней я снова поговорю с этими милашками, и посмотрим, не станут ли их манеры получше.
Он отвел Сэма в сторонку и заговорил намного тише:
