А в остальное время он заставлял их тренироваться с абордажными саблями и пиками, раздевшись до пояса, и сам участвовал в учебных боях, вставая против Эболи, Большого Дэниела или Джона Ловелла, который оказался лучшим фехтовальщиком в новой команде.
«Золотая ветвь» шла вдоль Африканского континента. Хэл уверенно вел ее на север. И теперь с каждой лигой море вокруг менялось. Вода приобрела живой синий цвет под стать небу. Она стала настолько прозрачной, что Хэл, всматриваясь в нее с носа корабля, мог видеть рыб и дельфинов, резвящихся на глубине в четыре сажени, словно стая шумных спаниелей. Дельфины неслись перед фрегатом, время от времени выпрыгивая из воды и снова ныряя. И когда они взлетали вверх, Хэл мог рассмотреть их головы с широко раскрытой ноздрей на макушке, веселые глаза и понимающую усмешку.
Еще их сопровождали летучие рыбы – они неслись перед фрегатом на сверкающих серебряных крыльях, а горы кучевых облаков служили им маяками, манившими все дальше на север.
Но и во время великого штиля Хэл не давал команде отдыха: по его приказу матросы спускали лодки и гонялись друг за другом, взбивая веслами белую пену на воде. А затем поднимались на палубу так, словно брали фрегат на абордаж, а Хэл, Эболи и Большой Дэниел отбивали нападение, не давая ступить на борт.
В безветренной тропической жаре, пока фрегат неспешно скользил по почти гладкой воде, а пустые паруса обвисали, матросы взбирались и спускались на грот-мачту, и тот, кто делал это быстрее других, получал порцию рома в качестве награды.
За несколько недель люди подтянулись и окрепли, наполнившись воодушевлением для битвы. Однако Хэла продолжала грызть тревога, но он ни с кем не делился ею, даже с Эболи. Ночь за ночью он сидел за письменным столом в капитанской каюте, боясь заснуть, потому что знал: воспоминания о женщине и ребенке, которых он потерял, будут преследовать его в кошмарах. Скрупулезно изучая карты, он старался найти решение проблемы.
Его команда насчитывала около сорока человек. Этого едва хватало для управления фрегатом, но недоставало для войны. Если они снова встретятся с Буззардом, тот сможет послать на палубу «Золотой ветви» сотню головорезов. И если «Золотая ветвь» сможет отбиться, уже хорошо. Однако для того, чтобы искать службы у Престера, Хэлу нужно было найти еще людей.
Внимательно всматриваясь в карты, Хэл нашел всего несколько портов, где он имел шансы нанять хороших матросов. Большинство портов находились под властью португальцев и голландцев, а они вряд ли с радостью приветствовали бы английский фрегат, в особенности такой, капитан которого намеревался сманить их людей себе на службу.
Англичан в этом далеком океане было мало. Имелось несколько торговых факторий на континенте, но там властвовал Великий Могол, и, кроме того, чтобы добраться до них, пришлось бы отклониться на несколько тысяч миль от намеченного курса.
Но Хэл знал, что напротив юго-восточного побережья лежит длинный остров Святого Лаврентия, который называли также Мадагаскаром, и там французские рыцари ордена Священного Грааля имели надежное пристанище – Форт-Дофин. И если Хэл придет туда как английский рыцарь ордена, он вполне может ожидать хорошего приема, но ничего более… разве что по каким-то особым обстоятельствам вроде тропического циклона, вдребезги разбившего какое-то судно и оставившего моряков без корабля, там найдутся нужные ему люди.
И все же Хэл решил, что должен воспользоваться шансом и зайти в Форт-Дофин. Поэтому он взял курс на остров.
Пока они плыли на север, стремясь к Мадагаскару, Африка постоянно находилась по левому борту от них. Иногда материк терялся в синей дали, а иногда оказывался так близко, что на корабле ощущали его специфический острый аромат. Это был и острый запах специй, и роскошный, сочный дух земли, похожий на запах горячего бисквита, только что вынутого из печи.
Частенько Джири, Матеши и Киматти стояли вместе у поручней, показывая на зеленые холмы и кружевные линии прибоя, и тихо разговаривали между собой на языке лесов. В спокойные часы Эболи мог взобраться на грот-мачту и стоять в смотровой корзине, глядя на эту землю. А когда он спускался, лицо его хранило выражение грусти и одиночества.
День за днем они не видели никаких признаков человека. Вдоль берега не было ни городов, ни портов, а в море – ни единого паруса, даже вдоль берега не плавали каноэ или одномачтовые лодки-дау.
И только когда им оставалось менее сотни лиг до мыса Святой Марии, южной оконечности острова, они увидели другие паруса. Хэл повернул корабль на четверть румба и приказал зарядить пушки картечью и зажечь фитили, потому что здесь, по другую сторону Линии, он не рисковал доверять чужим кораблям.
Когда они были уже почти на расстоянии выстрела от чужого корабля, тот поднял свои флаги. Хэл с радостью увидел флаг Соединенного Королевства и крест ордена, взвившиеся над грот-мачтой. Он ответил подъемом таких же цветов, и корабли подошли ближе друг к другу.
– Что за корабль? – крикнул Хэл.
Через синие волны донесся ответ:
– «Роза Дарема»! Капитан Уэллс.
