То, что он нашел залепленным в липких слюнях, было вполне ожидаемым. Уман, точнее, уманка. Грязная, скользкая, со слипшимися сосульками волосами неопределенно серого цвета — еще бы тут красавицей быть… Зареванная мордашка в черных разводах умоляюще повернулась к незнакомцу. Сейчас самка пребывала в таком шоке, что даже яутже была рада. Зелень просканировал ее, удовлетворенно отмечая, что она еще не заражена. Повезло так повезло, нечего сказать. Интересно, сколько она тут провалялась в отключке? Несколько суток?
Точно выверенными движениями он разрезал черные слюни, самка дернулась и свалилась на пол, прямо на пепел от сгоревших яиц. Зелень мрачно хмыкнул — тащить за собой эту обузу было несколько неразумно. Оставить здесь тоже не выход, опять найдет какое-нибудь яйцо и начинай сначала. Потом он же будет виноват, если здесь снова разведутся жесткачи.
Женщина приподнялась и попыталась встать на дрожащие ноги. Яутжа с каким-то странным любопытством смотрел на ее жалкие потуги, потом вздернул это несчастье за ворот куртки и прислонил к стене. Жалкая мелкая дрянь… дрожащее, рыдающее, дергающееся существо. Убить? Самому противно. И стыдно — за дичь не сойдет, на врага не тянет, самок убивать нельзя. Хорош он будет, если к куче его перестраховок добавится еще и замечательная история об убийстве умановской самки.
Смерив жалкое существо взглядом, Зелень решил связаться с соратниками. Но сообщение от Бодрого пришло мгновением раньше. Тройка ранен, матку убили. Бодрый тащит Тройку на корабль, нужен регенератор… вот незадача. Из них всех Тройка был самый адекватным, если так можно выразиться о воинах яутжа…
— Идти можешь? — рыкнул он на жмущуюся в стенку самку. Та что-то запищала. Как не вовремя он выключил переводчик! Пришлось включать и повторять вопрос.
— М-могу, — всхлипнула та, едва не упав заново, и резко закивала. Сначала Зелень захотел ее прибить, но потом понял, что кивает она не для вызова, а от нервного тика. Руки самки дрожали, она отчаянно пыталась справиться с мимикой, но лицо ее тоже подрагивало, особенно левое веко. Так что претензий к столь обделенному природой существу у него не было.
— Тогда иди, — он подтолкнул ее вперед, к выходу из зала. — Мне нужно зачистить остатки улья, ты — не мешаешь мне. И желательно не даешь себя сожрать.
Ковыляющая на два шага впереди уманка изрядно задерживала его, но Зелень не спешил. Он обследовал коридоры, закоулки, всякие загашники, потихоньку уничтожая жесткачей, и приглядывал за новой напастью. Шатающаяся уманка оказалась отличной приманкой, иногда Зелень подумывал подставить ее на выходе какой-то твари и распрощаться навсегда. Ну не уберег так не уберег, чай не телохранителем нанимался. Но стойкость самки его поражала. Голодная, дрожащая, не имеющая никакой подготовки, она упрямо шла вперед, пошатываясь и хватаясь за стены. Бояться она уже не могла, только еще больше вздрагивала и дергалась при виде выскакивающих жесткачей. Зелень подумал, что подставлять ее будет как-то нечестно. Перед самим собой. Никто никогда не узнает, что здесь произойдет, записи он сотрет, будет молчать… Но…
Момент для избавления от обузы выдался идеальный. С разных сторон коридора выскочило два жесткача — не иначе один прятался за трубами. Зелень еще подозрительно приглядывался к тому участку, как оказалось, не зря. Жаль, что не выстрелил тогда. Но что теперь… Прыгнувшего ему на спину яутжа сбил точным ударом копья, а вот летящая спереди туша шмякнулась как раз напротив уманки. Секунда — и обузы не будет. Но что-то не дало ему промедлить эту секунду, выстрел снес жесткачу башку раньше, чем совесть гаденько укусила душу.
Уманка свалилась на пол от ударной волны, вся заляпанная слюнями. Повезло, что не кровью, очень сильно повезло. Буквально в полуметре от ее ноги расплывалась зловонная зеленая лужа, разъедающая пол и переборки.
— Вставай, пошли, — Зелень снова поднял свою кошмарную спутницу за воротник. Та только чуточку охнула, когда наступила на чуть вывернутую ногу, и молча похромала вперед, оглядываясь на воина. Яутжа грустно посмотрел ей вслед, отчекрыжил ногу жесткача, догнал в два шага и сунул уманке в руки. — Опирайся. Но не берись за верх.
Та снова кивнула, теперь уже осознанно, и потащилась вперед.
Сканирование станции показало, что жесткачей больше нет. Как и выживших уманов, яутжа и кого бы то ни было. Зелень печально вздохнул — мысль сбагрить обузу ее сородичам была очень привлекательной. Увы, больше уманов на планете не было, придется ее куда-то отвезти. Но куда?
До корабля тащились уже совсем медленно, продвигаясь с огромным трудом. Каменистая равнина, на краю которой располагалось поселение с озером, сильно затруднила передвижение уманки, она хромала все сильнее, и под конец Зелень не выдержал. Ухватил ее за тощее тельце и перекинул через плечо. Самка не сопротивлялась, ему показалось — вообще отключилась, радостно использовав перерыв для сна. Вот ведь… самая пронырливая раса. На чем они вообще выезжают? Ни силы особой, ни скорости, ни выносливости…
