– Вот и отлично. Андрюха попросил отправить резюме ему на электронку. Это чисто формальность, показать начальнику отдела, чтобы дал добро. А так всё. Ты, считай, устроена, – заверил Стас. – Андрюха ведет участок с поисковыми канавами на золото и заинтересован в толковом человеке. Парень он нормальный, будешь работать под его руководством. Сейчас скину электронку, отправляй туда резюме, а завтра в течение дня с тобой свяжутся.
– Отлично, поняла. Еще раз огромное спасибо! Если бы не ты, то даже и не знаю… Пошла бы я в торговый центр продавщицей, – сказала Валя.
– Да не за что! Ну всё, давай, – по голосу было понятно, что Стас улыбается.
Гордеева включила ноутбук и отредактировала резюме, добавив к своим обязанностям в Елгозинском карьере документацию канав. Хоть в «Демуре» она и занималась этим всего-то две недели, для придания резюме солидности все же решила указать. А вообще за ее плечами было два полноценных «канавных» сезона, и в обоих случаях – поиски на золото, что и требовалось ведущему геологу.
Ей вспомнился Дальний Восток – край высоких сопок, золота и бушующего океана. Совсем скоро она туда вернется – и не абы кем, а геологом в компанию своей мечты, представить только!..
Но на душе было нерадостно. При мыслях о предстоящем напряженном разговоре мимолетная улыбка быстро сползла с лица…
– Ну что, как день? Чем занималась? – спросил Тимур с порога, ни о чем не подозревая.
– Да… нормально, – уклончиво сказала Валя. – Проходи на кухню. Я разогрею суп.
Пока он ел с беззаботным видом, Валя повторяла про себя: «Я не вертихвостка и не бросаю его ради другого. Речь идет о моем будущем, до которого никому нет дела. Я перед ним не виновата, совесть моя чиста».
И несмотря на самооправдание, чувство вины въелось в нее занозой. Она не хотела делать кому-то больно, но, оттягивая неизбежный разговор, только сильнее мучилась сама.
– Тимур, мне надо кое-что сказать, – решилась Валя, когда он поел.
Уставший после дня на распиловке, он похлопал себя по животу и спросил немного удивленно:
– Что такое?
– Пойдем на диван? – жестом позвала она в другую комнату. Он молча встал и пошагал за ней.
Оперевшись о мягкую спинку дивана, Валя почувствовала так необходимую опору и, опустив глаза, тихо начала:
– Я нашла работу…
– Что, правда?
Он было улыбнулся, но полуулыбка сразу же застыла на его лице.
– …в Хабаровском крае, – договорила Валя.
Тимур нахмурился и с полминуты сосредоточенно смотрел в ее глаза. Он сразу внутренне напрягся: лоб его прорезали складки, борозды от крыльев носа вниз к губам заметно углубились, лучистый взгляд потух…
Казалось, что ему не двадцать девять лет, а все сорок. Суровая, застывшая маска вмиг его состарила, а в глазах затаился страх – так хорошо знакомый Вале страх потери.
Тимур молча смотрел, как будто зная наперед, что она скажет. У Вали у первой сдали нервы: подбородок задрожал, и показались слезы…
– Прости, но я должна уехать!.. Здесь нет работы для меня. Я так измучилась, что нету больше сил! – сказала она, плача.
– Работа… вахтой? – зачем-то уточнил.
– Нет, на постоянку, – пуще зарыдала та.
Тимур подбадривающе похлопал ее по плечу, а сам, уставившись в одну точку, тихо повторял:
– Ну-ну, перестань… Хватит, перестань…
– Я реально задолбалась! – стала оправдываться Валя, но плач только усилился: – Без знакомства хрен куда устроишься! На образование и опыт всем плевать! Если бы не однокурсник, то и дальше ждала бы непонятно что. Просто один хороший человек замолвил слово за меня… – часто всхлипывала Валя. – Если тебя принимают с улицы, то и относятся к тебе как к человеку с улицы. Дают стремную работу, затыкают дыры!.. А если повезет попасть по знакомству, то и отношение совсем другое, человеческое. Мне повезло, и я не стала долго думать… Прости, Тимур!
Гордеева не ожидала от себя такой истерики. Зря храбрилась наедине с собой, ведь стоило ей объявить о расставании, как она прониклась жалостью к себе, к Тимуру… Почему все так несправедливо? Почему приходится выбирать?
– И в Екатеринбурге зацепиться не за что… Будь у меня своя квартира, я бы пошла учиться на геммолога. Сама бы где-то подрабатывала, чтобы хватало на еду… А взвалить все на себя и тащить одна я не хочу! Ты понимаешь?
– Да понимаю, Валь, – сказал Тимур, не глядя ей в глаза.
Он и не спорил. О чем тут было спорить?
– Какие хоть условия, зарплата? – спросил без интереса.
– Жить буду в поселке. Зарплата – семьдесят, в полевой сезон повыше. Для сравнения: здесь я получала тридцать тысяч, и это для карьера потолок…
Тимур кивнул, а точнее, нервно дернул головой, мол, ну нормально. Он старался не встречаться с Валей глазами, красными и раздраженными, как после амфетамина.
Она знала, насколько неуместно и наигранно сейчас звучали бы слова, произнесенные с приторно-жалостливой интонацией: «Ты только не расстраивайся, не обижайся», и вместо этого сказала просто:
– Вот.
Тимур встал с дивана и отлучился в ванную комнату, где, судя по звукам, высморкался и умылся. Вернувшись, он сел на край дивана и, глядя в пол перед собой, сказал упавшим голосом:
