Миа смотрела на Мунка, не скрывая улыбки, пока не открылись двери лифта. Следователи прошли в большую переговорную и закрыли дверь за собой. Мии пришло сообщение, и она с телефоном в руках остановилась у вешалки, а Мунк, повесив на нее шляпу, вышел на веранду. Полюбовавшись окружающим пейзажем, он достал из пачки сигарету. Может, ему тоже переехать на остров? И сделать эту комнату своим офисом? Мысль, конечно, очень соблазнительная. Когда он перезванивал Лилиан, то она не взяла трубку и вместо этого прислала сообщение.
Внизу на дороге показалась колонна грузовых машин, устремившихся в центр.
– Что это такое?
Мунк крикнул Мии, показывая рукой.
Миа вышла на веранду и посмотрела вниз.
– Какой-то Тиволи[10], я думаю. СоммерФиллан.
– СоммерФиллан?
Она откусила от яблока, которое нашла на столе.
– Главное событие года на Хитре. Типа летнего фестиваля. Ларьки, лотерея, леденцы на палочках и да, Тиволи.
Она кивнула на грузовики, которые свернули направо на круге и медленно двинулись в сторону центра.
– И когда начнутся эти празднества?
– В субботу.
– И тут будут тысячи людей, да? – вздохнул Мунк. – Свадьба, журналисты и подвыпивший народ в праздничных шляпах с дудками, и все это одновременно, да?
В переговорную открылась дверь.
Адвокат оказался точно таким, как Мунк себе его и представлял. В костюме и галстуке, с лицом канцелярской крысы с очками в стальной оправе на кончике острого носа. Беньямин Притц выглядел так же, как и в прошлый раз. Улыбающийся, с белоснежными, как жемчуг, зубами и гладко зачесанными назад волосами. Белая рубашка немного расстегнута, на шее повязан платок, сегодня розовый. Принц напоминал Мунку одного из папенькиных сынков из Бэрума[11], у которых в двадцать лет уже столько денег, что они думают, будто владеют миром.
Мунк попросил их присесть и занял сам место напротив.
– Да, – кашлянул адвокат. – Как вы все знаете, в субботу случилось происшествие…
– Давайте пропустим все это и перейдем сразу к делу, – сказал Мунк. – Вы виделись с Йессикой в субботу?
Притц бросил взгляд на адвоката, тот кивнул.
– Да. Виделся.
Мунк кивнул.
– Во сколько?
– Да, во сколько… часов в двенадцать? Где-то так.
– И что вы там делали?
Тут вмешался адвокат.
– Я хочу вставить несколько слов о том, что мой клиент в данный момент не признается ни в каком нарушении закона. Отсылки к чему-то подобному – чистая теория и могут рассматриваться только как признак того, что мой клиент готов сотрудничать и хочет сделать все, чтобы очистить свое имя и помочь полиции в вашей работе.
– Я половину из ваших слов не понял, но по определению это преступлением не является. Морально может быть. Секс с шестнадцатилетней, я имею в виду.
– Что? – вырвалось у Притца. – Секс?
Он рассмеялся.
– Я что, похож на того, кому надо ходить к малолеткам, чтобы переспать? Вы вообще в своем уме?
– Беньямин, – неодобрительно произнес адвокат.
– Нет, я серьезно. Вы ведь не всерьез так считаете?
– Мы ничего не считаем. Это вы хотели встретиться. А мы лишь здесь, чтобы выслушать.
– Господи. – Притц покачал головой. – Это люди такое говорят про меня или что? Что я спал с Йессикой Баккен в ее убогой лодке? Крестьяне хреновы, мать их. Как же я буду рад, когда эта чертова свадьба закончится. В воскресенье скажу всем «бай-бай».
Он изобразил рукой летящий самолет.
– Так что вы делали у нее?
– Срубил немного наркоты, что ж еще.
Снова адвокат.
– Важно подчеркнуть еще раз, что мой клиент не признается ни в каком…
– Да-да, – отмахнулся Мунк. – Кому, себе?
– Не совсем себе, нет. Но я тоже попробовал, да.
– А почему вы пошли именно к ней? – спросила Миа.
– Почему я купил наркоту у нее, а не у других?
– Да.
– Очень хороший стафф.
Он поднял брови.
– Она сама трешовая, а вот стафф у нее первоклассный, скажем так.
Он улыбнулся и подмигнул.
– Беньямин, – снова вмешался адвокат.
– Да, сорри, – ответил Притц, проведя рукой по волосам. – Я знаю, что она мертва и уважаю память о ней, и все такое, возьму себя в руки. У Йессики Баккен был классный стафф. Об этом все знали. Поэтому я был у нее в субботу, ясно?
– Вы часто там бывали? – спросил Мунк.
Он помедлил с ответом.
– Ну не прям уж часто. Не сказал бы так. Раз десять-двенадцать, может.
– Но вы же тут не живете? – спросила Миа.
– Нет, я живу в Лондоне.
– И сколько раз вы были в родительском доме за год?
Он нацепил улыбку.
– Ладно, я вижу, чем вы тут занимаетесь. Я обычно заходил к ней, когда бывал на острове, понятно? А что тут еще делать? И дурь у нее отменная. Первоклассная. Кажется, это не запрещено?
Адвокат кивнул.
– Вообще-то запрещено, – сказал Мунк. – Но у нас есть проблемы поважнее. Можете вспомнить даты, когда вы посещали ее в этом году?
Притц снова провел рукой по волосам.
– Точные даты? Нет, надо будет проверить.
– Может быть, эти?
Мунк достал из кармана листочек, копию страницы из блокнота Йессики.
Притц изучил даты.
– Да, может быть, так.
Он ухмыльнулся.
– Биг Б, это типа я?
– Мы полагаем, что да.
