– «Вот бесстыжий! И это русская интеллигенция?!», – свирепел Ямомото и со злостью разорвал четки, которые раскатились по всему залу. Но присутствующие были так увлечены торгами и занимательным рассказом ведущего, что никто не обратил на этот казус никакого внимания.
– Следующий лот, – поправляя на переносице очки, продолжал Глеб, – две картины знаменитого русского художника Айвазовского. «Крымский вид» и «Неаполитанский залив» – были похищены из музея в годы второй мировой войны, но чудом уцелели в сарае одной русской сельчанки…
Ямомото сидел и равнодушно следил за ударами молотка. Он знал, что самый ценный лот выставлялся напоследок и поэтому терпеливо ждал, то и дело, поглядывая на висевшую под потолком камеру и часы. Старик вальяжно откинулся на спинку кресла и стал наблюдать за происходящим. До него доносились хитроумные слова мошенника:
– Об этой картине Боттичелли говорил так, – приняв позу Сократа, проникновенно излагал Глеб. Публика, заинтересованная высказыванием Боттичелли, в ожидании замерла. Глеб обратил свой взгляд куда-то в пространство, от чего стекла его очков блеснули, отражая свет, струящийся из люстры. Затем сделал глубокий вдох и после многозначительной паузы вкрадчиво произнес: – «Мои Венеры покинули землю, а Мадонны покинули небо!».
Профанация продолжалась еще около трех часов и Ямомото, чтобы не слушать весь этот вздор, задремал. Его спокойствие нарушил гам взъерошенной дамочки. Женщина сидела рядом с грузным мужчиной и теребя того за рукав, требовала купить ей статуэтку работы Микеланджело Буонаротти. Мужчина оказался в трудной ситуации. В итоге, несчастному пришлось купить статуэтку, дабы успокоить свою спутницу и хоть как-то выйти из нелепой ситуации. Ямомото смеялся от души. Он давно не видел подобных сцен.
– Пожалуй, сюда стоит приходить чаще! – глядя на Тикамацу, усмехнулся старик. – Такого представления я нигде больше не увижу!
Помощник изобразил подобие услужливой улыбки и утвердительно закивал головой.
Чернов был в ударе. Продажа проходила по самой высокой шкале, и Глеб, почуяв прилив новых сил от ожидания хорошего куша, продолжал с еще большим энтузиазмом и красноречием:
– У этой картины, – загадочно закатив глаза, которые сквозь очки действительно казались честными, – нелегкая судьба! Еще в начале 19 века она подверглась грубым записям, нанесенным на нее неизвестной рукой. Александр Сергеевич Пушкин, великий русский поэт написал по этому поводу стихотворение «Возрождение»…
Художник – варвар кистью сонной
Картину гения чернит
И свой рисунок беззаконный
Над ней бессмысленно чертит
Но краски чуждые, с летами,
Спадают ветхой чешуей;
Создание гения пред нами
Выходит с прежней красотой!
– Шут, еще про себя стихи читает! Очки надел! – прошипел Ямомото. Он взглянул на часы и громко чихнув, сказал: – Приготовься, скоро финал. Не успел он договорить, как ведущий объявил о последнем лоте.
– Статуэтка – реликвия давно исчезнувшей цивилизации! Датируется доклассическим периодом и обнаружена при раскопках древнего города Паленке на реке Усумаситна. За обладание этим бесценным сокровищем цари стирали с лица земли целые империи! По преданию, она заключает в себе древнего бога Мардука, дарующего бесконечную власть на земле и жизнь после смерти! Из поколение в поколение, как символ власти, переходила эта статуэтка по родовой ветке царей Майя – самой загадочной цивилизации на земле, – выпалил из последних сил Глеб и ему показалось, что стук его сердца эхом раздается по всему залу, резонируя до самого Букингемского дворца: – Начальная цена пятьдесят миллионов евро.
Волна шепота прокатилась по залу, превращаясь в гробовую тишину. Мужчина, сидевший справа от Ямомото, в каком-то замысловатом пиджаке и таких же ботинках, поправив галстук, крикнул:
– Даю 60000!
Глеб провозгласил и ударил молотком:
– 60000, раз!
Ямомото толкнул локтем Тикамацу, напоминающего в тот момент подобие восхваляемой аукционистом статуэтки и, не сводя глаз с ведущего, сказал:
– Купи это!
Помощник утвердительно кивнул головой. Рыжая дама, сидящая возле Тикамацу и непрестанно обмахивающая себя веером, вдруг, перестала совершать эти усыпляющие, монотонные движения и неожиданно для него прокричала:
– Десять сверху!
Тикамацу искоса посмотрел на женщину и с самодовольной улыбкой, как бы мстя за оглушенное ухо, громко произнес:
– Сто!
Глеб сглотнул подступивший к горлу ком и, стерев выступивший на лбу пот, охрипшим голосом прокричал:
– Сто миллионов, раз! – удар молотка.
– Сто миллионов, два! – удар молотка.
– Сто миллионов, три! – удар молотка.
– Продано, господину, сидящему в кресле номер семь! Поздравляем вас с приобретением этого ценнейшего артефакта!– хлопал в ладоши Чернов. Все присутствующие дружно подхватили его рукоплескания бурными аплодисментами.
