– Зорин и пальцем не пошевелит. Он в доле не потому, что в случае чего решит наши проблемы, а потому, что кислород не перекрывает и не создает проблем. И вообще, как бы его участие в этом эпизоде не испортило нам благоприятный финал. Японцы на коллекционеров не похожи, скорее на противоборствующую силовую структуру, не меньше. Если у самураев действительно есть компромат и что-то пойдет в разрез их интересов, нам мало не покажется…. Придай они дело огласке и «небо в клеточку» – будет нашим счастливым случаем. А если кто-нибудь из наших клиентов узнает, что назревает такой скандал, после которого их миллионные коллекции превратятся в горстку ярмарочных безделушек, они вряд ли проявят к нам толерантность. Коллекционеры не станут рисковать своими инвестициями и «закажут» нас раньше, чем Интерпол наденет на нас наручники, а репортеры набросают крохотную статейку для своей желтой газетенки.
– Логично, коллекционеры все немного чокнутые. За недостающую вещь в коллекции готовы мать родную продать, лишь бы обрести желанную безделушку. А когда под угрозой добрая часть коллекции, другого расклада и быть не может, – всплеснул руками Глеб и, подскочив с кресла, начал расхаживать по комнате. – Но я на это не согласен! Должен же быть какой-то выход. Может нам по-тихому свалить и подальше, а? Денег нам с тобой хватит. Затаимся где-нибудь среди пальм и заживем мирной и спокойной жизнью без аукционов, Зориных и японцев! Потом вдруг как-то неестественно замер и, указав рукой в сторону распахнутой двери, обратился к Владу: – Посмотри туда…
Нагорный медленно повернул голову в указанном направлении, и его лицо приобрело то выражение, которое свойственно человеку, внезапно столкнувшемуся в лесной чаще с диким зверем или чудовищем. Возле ворот особняка стояло несколько черных, глухо тонированных джипов.
– Брат, ты кого-нибудь ждешь? – глядя на лысого здоровяка, вышедшего из машины, спросил Глеб.
– Я никого не приглашал, – выглянув в окно, ответил Нагорный и, заметив под пиджаком незнакомца кобуру, взволнованно добавил. – У него ствол и чую, что он не продавец печенья…
Влад снял со стены арбалет старинной работы и занял оборону у входной двери:
– Я всегда знал, что если приобретать историческую ценность, то только с пользой для дела…
Вскоре на пороге появился мужчина. Не успел он сделать и пару шагов, как услышал низкий, командный голос, прозвучавшего с той интонацией и темпом речи, которую использует группа захвата при задержании особо опасных преступников:
– Лысый, не оборачивайся. Руки в гору, три шага вперед и приготовится к осмотру. Глеб, обыщи его.
Вошедший беспрекословно поднял руки, однако остальные команды выполнять не спешил. Казалось, он сделал это вследствие внезапно оглушившего голоса, чем от страха. Буквально через несколько секунд мужчина тряхнул головой и прочистил ухо жестом купальщика, в уши которого попала вода.
– Ты чего заорал как потерпевший? Тебе не картины малевать, а рупором на вокзале работать! «Поезд Москва– Воркута прибывает на седьмой путь!».
– Не дергайся и прикрой жало! – обыскивая и вынимая из кобуры пистолет, грубо приказал Глеб, – Ишь ты какой умный, Воркута…
Лысый повернулся к Чернову и, искоса глядя на него, спросил:
– А чем тебя не устраивает Воркута?
– Тебе же сказали, не дергайся и держи грабли за головой! – прикрикнул Влад, когда незнакомец двинулся в сторону друга. – Только дай мне шанс и повторишь историческую смерть Гарольда второго.… Слыхал про такого? Его убили как раз из этой игрушки, нацеленной тебе в голову. С трех шагов стрела пройдет на вылет. Я проверял, на тыкве правда, но думаю, что разницы нет….
– Не перегибайте палку, я от Зорина. Если бы пришел на разбор, поверьте, с вами бы уже разговаривали мои ребята. А вопросы они задают сразу, как только человек приходит в сознание после взбучки. Кончайте спектакль!
– Точно, не врет, – читая документы, шмыгнул носом Глеб, – прибыл к нам из министерства «Добрых дел». Подполковник… Светлов…
Подполковник поправил галстук и, звонко хрустнув кистями рук, уставился на друзей. Его надменная ухмылка и тяжелый взгляд неприятно щекотали нервы. Влад и Глеб опустили оружие и растерянно переминались с ноги на ногу.
– А теперь, верни то, что взял! – вырвав из рук Чернова мандат и пистолет, пробасил подполковник. Достигнув кресла, он не без удовольствия уселся и с той же ухмылкой, сказал:
– Да убери ты мухобойку, не то поранишься…
– Как откликаешься? – все еще сжимая в руках арбалет, спросил Влад.
Фривольное обращение вызвало в Светлове очередное раздражение. Пауза молчания затянулась…. Скрестив руки и демонстративно закинув ногу на ногу, подполковник изучающее смотрел на Влада. Это была его первая встреча с Нагорным и Черновым. Со слов Зорина мошенники были «бумажные черви» с кистями и красками в руках. Однако Светлов рассмотрел в них нечто иное и по тому, как встретили «бумажные черви», Матвей понял, что Александр Александрович многого не знает о своих подопечных.
– Тонко… Меня Матвей зовут.
