Одобрительные возгласы, ликующим криком наполнили долину. Женщины захлопали в ладоши и, вскакивая со своих мест, улюлюкали и присвистывали, восхваляя царицу…
Раскрасневшийся от злости Тикамацу, обращаясь Чернову, прошипел:
– Ты что, специально? Зачем ты провоцируешь амазонок на конфликт? Тебе мало удара по голове и квеста в пещере со змеем? Ты без языка хочешь остаться? Хотя, так оно может и полезнее будет. Нет языка, нет проблем …
– А она просто душка, – смирив пыл и поежившись, в полголоса сказал Глеб, – настоящая добрячка, как и обещал Ямомото. Это был сарказм, Влад, и я тебе сочувствую такую дикую лошадку только объезжать и объезжать…
Влад понял, что обстановка приобрела негативный окрас и решил взять инициативу в свои руки. Он встал с места. Его высокий рост и косая сажень в плечах не остались незамеченными. Женщины с восхищением разглядывали его статную фигуру. Все кроме царицы… Под непроницаемой маской безразличья Лилу смотрела на него, словно на домашнюю утварь. «Что ж, назвался «жрецом», исполняй роль «придурка» до конца», – подумал Влад и сказал:
– Мое имя Влад…
– У тебя тоже болезнь ума? – ехидно спросила Лилу, – я не спрашивала о твоем имени. Я забуду его так же быстро, как тает первый снег, выпавший на раскаленные камни.… Твое имя, несмотря на то, что ты жрец нашего покровителя и почетный гость на моем острове, просто «мужчина»…
Подданные вновь поддержали царицу бурными аплодисментами и, уничижительно тыча в гостей пальцами, восхваляли ее воинственный настрой.
Влад нисколько не стушевался всеобщих насмешек и стеба Лилу, он понимал, что колкости царицы лишь притворная защита от искушения и чувствовал, что за притворной маской ледяного безразличия, скрывается нежная натура… Раньше бы его это позабавило, но не сейчас и не с ней:
– Как тебе угодно, пусть я буду для тебя «мужчина»… Я на твоей земле и полностью в твоей власти и душой и телом…
Двусмысленные речи Влада не остались незамеченными, и попали точно в цель. Губы Лилу дрогнули, а глаза застенчиво прикрылись длинными ресницами…. Она зарделась румянцем и, чувствуя неловкость, потянулась за кубком. Тикамацу тем временем, теребя Нагорного за подол хитона, тихонько суфлировал:
– Скажи, что мы должны оставаться на святой земле до начала лунного месяца…
Из всего предложения Влад разобрал пару слов и неуверенно произнес:
– Мы должны оставаться до святого месяца…
– Что ты несешь? – с ужасом, прошипел японец, – не «до святого месяца», а на святой земле до начала лунного месяца…
Удивленно вскинув брови, Лилу в недоумении переспросила:
– До новолуния, что ли?
– Точно, до новолуния, раньше мы никак не можем уйти, – подтвердил Влад.
Удивленный шепот женщин, словно набежавшая волна, пронесся по поляне и растворился, превращаясь в гробовую тишину. Женщины затихли, и казалось, перестали дышать, ожидая ответа царицы.
Лилу печально вздохнула и, не скрывая разочарования, задумчиво произнесла:
– Так долго? Что ж, наверно мы чем-то разгневали Богиню… Но как бы там не было, вы почтенные гости на моей земле. После мы непременно воспоем хвалебную молитву нашему покровителю, а сейчас я удаляюсь… Лилу встала и подала знак музыкантам. Веселье продолжилось. Заиграла музыка и, деревня вновь наполнилась музыкой и песнями. Проходя мимо мужчин, Лилу отчетливо услышала в след:
– Трусиха…
Не оборачиваясь, Лилу поняла, кому адресована фраза и, кто ее сказал. Оставив реплику без ответа, она ускорила шаг…
Глава XVII
Морской бриз, смешанный с ароматом лесных цветов благоуханным ветерком разбудил Влада. Он вышел из хижины и направился к ручью. Деревня еще не проснулась, и долина была пуста. Лишь слабый дымок догоравшего костра одиноко вился с лобного места.
За время, проведенное на острове, Влад убедился, что остров был девственно чист от любого налета прогрессивной цивилизации. Он ломал голову по поводу своего местопребывания и искал подоплеку россказням японца о «параллельном пространстве».
В отношениях с Лилу не происходило конструктивного продвижения. Вечерами их больше не приглашали к общему костру. По ее повелению, «дабы проявить уважение к дорогим гостям», женщины приносили ужин в хижину и «учтиво» предупреждали о том, чтобы они не выходили до конца вечерней церемонии. Все контакты с царицей были сведены к нулю: Лилу всегда была в окружении десятка приспешниц и, важно расхаживая по деревне, раздавала распоряжения по хозяйству. В те редкие мгновенья, когда она была одна, Влад старался завязать с ней разговор, но девушка сразу делала вид, что чрезвычайно «занята», либо говорила, что ей недосуг выслушивать «бесполезную речь мужчин». А иногда и вовсе не обременяя объяснениями, седлала лошадь и скакала прочь. Лилу демонстративно игнорировала Нагорного, и он уже потерял надежду…
Искупавшись в ручье, Влад заметил хрупкий силуэт, исчезающий за густыми зарослями деревьев. Это была Лилу… Первой мыслью было догнать и наконец-то поговорить с ней: о погоде, или еще о какой-нибудь романтической чепухе. Но неожиданно Владу пришла более интересная мысль и, он, не выдавая своего присутствия, последовал за ней.
