— Даже не знаю почему. Хочу сказать, что бассейн намного лучше.
— Дорогая, — сказала я, растягивая нежное обращение с помощью правильного количества Южного акцента, — Как ты поживаешь? — Мой второй стакан сангрии придал мужество затронуть тему, которую мы до сих пор избегали.
Сюзанна пожала плечами.
— По крайней мере, я сижу здесь в поместье Монтегю с лучшей подругой. Не весь мир отвернулся от меня.
— Никто не отвернулся от тебя. Это не твоя вина. Кроме того, Марсель мне никогда не нравился.
— Я знаю, ты просто так говоришь. — Она посмотрела вниз, а затем вверх. — Никто толком не знал его. Но все же, именно мне придется объяснить Брайсу, что его отец не вернется домой. Каждую ночь я должна… — Ее слова затихли, когда она выпрямилась и сжала губы.
Неважно, сколько раз я держала её за руку и уверяла, что ей не стоит переживать о каждом светском собрании или о том, что женщины, которых она считала друзьями, не обсуждали её за спиной, она знала, что я лгу, она знала женщин, которых мы считали друзьями, и на протяжении большей части нашей жизни были похожи на бешеных зверей, когда дело доходило до скандала.
— На дворе не начало века. Я не понимаю, почему развод по-прежнему считается таким провалом.
Я откинулась назад и вдохнула. Моя грудь поднялась и опала, но воздух в нее не попал. Именно этот мир — мир, в котором мы родились, — где жизнь была неумолимой, и если я не сделаю что-то в ближайшее время, я стану ещё одной из жертв.
— Сьюзи, — сказала я с нарисованной улыбкой, — ты здесь. Мы с Расселом здесь ради тебя. Моя мать любит тебя, как дочь, которой у нее никогда не было.
— Прекрати. Ты знаешь, что это ложь.
Я расширила глаза.
— Это правда. Всё нормально. Всё уляжется.
— Я просто беспокоюсь, как это отразится на Брайсе. Ему нужен отец.
— Марсель действительно отказывается от опеки?
Сюзанна кивнула.
— Он… — Она посмотрела по сторонам. — Где твои родители?
— Мать в доме, а отец на работе
— Клянусь, он будет работать в Монтегю, пока не умрет. Я подумала, может, после участия Рассела, он успокоится.
Я поджала губы.
— И отказаться от контроля? Ты видела моего отца?
Сюзанна усмехнулась.
— А что насчет Рассела?
— Он тоже в Монтегю. — Я наклонилась вперёд, изучая ее серьезное выражение лица. — Что происходит?
— Марсель хочет провести тест на отцовство.
Я ахнула.
— Нет! Он не мог думать…
— Ещё как мог. Он думал об этом годами. — Ее руки прижались к груди. — Ты представляешь?
Я покачала головой. Я не могла представить. Во-первых, секс был не так уж и важен. С чего бы ему подозревать Сюзанну в том, что она захочет сделать это с кем-то ещё?
— Вот почему он ушел?
Её голова дернулась, когда она ответила: — Все эти годы я знала о его неверности, и он ещё имел наглость обвинить меня. Он пригрозил обнародовать тест, если я не соглашусь на развод.
— Сделать достоянием общественности? Дай ему сделать тест. Я имею в виду, посмотри на Брайса. Он похож на Марселя: светлые волосы и серые глаза. Он даже ведет себя как он.
Сюзанна рассмеялась.
— О, надеюсь, нет. Надеюсь, он не такой, как Марсель.
— Допустим, — поправила я. — Хотя Брайс вспыльчивый.
— Как и Марсель. Он просто лучше скрывает это, чем некоторые.
Я протянула руку и накрыла ладонь Сюзанны.
— Дорогая, извини. Я знаю, ты этого не заслуживаешь. Марсель просто не смог справиться. Я имею в виду, что имя Кармайклов требует много… притворства.
— Похоже, Рассел справляется с именем Монтегю.
Я пожала плечами и посмотрела на детей, которые теперь сидели в кругу, погрузившись в историю, которую рассказывала Джейн. — Клянусь, она наполняет головы этих детей самыми странными идеями. Иногда я задаюсь вопросом, хорошо ли она влияет на Александрию.
Сюзанна улыбнулась.
— О, в такие дни, как сегодня, без няни Брайса я счастлива любым историям, что она хочет рассказать.
— С Брайсом всё в порядке?
— Да. Отец очень помогает — когда не стреляет в меня злобным взглядом.
По телу пробежал холодок. У обоих наших отцов это умение шокировало своей точностью. В комнате, полной людей, они могли телеграфировать своё настроение только на получателя. Другие оставались в неведении. Неважно, кто был целью я или моя мать, или даже Чарльз Монтегю II, ощущение этого взгляда на себе парализовало.
Глаза Рассела сузились, когда он открыл дверь спальни, и наши взгляды встретились. Пытаясь игнорировать его, я сосредоточилась на лосьоне, который тщательно втирала в руки. После душа я использовала тот же лосьон для рук и ног. Запах палисандра задерживался вокруг, как облако. Я ждала, когда муж заговорит, но по мере того, как тишина затягивалась, я, наконец, повернулась к нему.
— Что? Почему ты так на меня смотришь?
— Как так? Как будто удивлен, что обнаружил собственную жену в ночной рубашке на нашей кровати?
Я вздохнула, положила бутылочку с лосьоном на тумбочку и подтянула одеяло до талии. Я опустила голову на изголовье и позволила своим длинным каштановым волосам упасть на плечи: — Рассел, пожалуйста.
— Ты пожелала Александрии спокойной ночи?
— Да, раньше.
— Раньше — это когда Джейн купала её или, когда она уже лежала в кроватке?
