Вопреки сетованиям сестры, Лолина отнюдь не чувствовала себя несчастной, тем более не думала отчаиваться, напротив, наслаждалась властью и поклонением. День начинался и заканчивался посещением ее дома почитателями и гостями. «Из военных поселений приезжали к ней на поклонение жены генералов и полковников, мужья же их были перед ней на коленях». Еще бы, как-никак начальник поселенных войск проводил в этом доме дни и ночи.
«Вообще из мужского общества собирала она у себя все отборное». Всякий раз, бывая у Собаньской, Мицкевич заставал там чуть ли не всю мужскую часть польской колонии города. Граф А. Потоцкий, граф Г. Олизар, наезжавший в Одессу, князь А. Яблоновский — всех не перечтешь — были завсегдатаями ее салона.
Поэту часто приходилось досадовать на то, что бесконечные визитеры, подолгу засиживавшиеся в гостях у Собаньской, мешали их интимным встречам. Для него было истинной мукой часами выжидать, когда, наконец, прервется нескончаемый поток поклонников и он окажется наедине с Джованной.
С досадой поэт признавался:
Что можно сказать об отношениях Мицкевича и Собаньской?
Польские исследователи в один голос заявляют, что поэт был страстно влюблен в Каролину. Точные данные на этот счет, однако, отсутствуют. Но есть прекрасные стихи, большей частью написанные в Одессе и поныне очаровывающие свежестью чувства. Они — лучшее свидетельство. В них и восторг любви, пылкие признания, и радость встреч, и наслаждение, и благодарность за то, что она «счастьем снизошла в печальный мир певца».
Попробуем рассмотреть это отношения с другой стороны. Какие чувства испытывала Каролина к молодому человеку, который был на пять лет моложе ее?
Ей, конечно, льстило, что модный поэт, желанный гость в одесских гостиных, пленился ею и сходит с ума. Почему бы, в самом деле, не позволить этому симпатичному и пылкому Алкею ухаживать за ней? Тем более что он так настойчив и так наивно неопытен. Говорят, зато он очень талантлив и его ждет в будущем слава олимпийца. В таком случае не мешает, чтобы он воспел ее в стихах. Ее женское тщеславие жаждало поэтического восхваления, она мечтала быть прославленной, как когда-то Лаура Петраркой. Каролина ждала хвалебных гимнов, лелея надежду предстать в роли сладкоголосой Эрато — музы любовной поэзии, вдохновительницы поэтов.
Никто, кажется, не прославил еще ее красоту. Впрочем, нет. Был такой случай. Провинциальный стихоплет Якса-Марцинковский сотворил целую поэму — «Корсет», ей посвященную. Тогда она жила еще в Погребище, а рядом, по соседству, служил сочинитель. В основу поэмы лег смешной эпизод, случившийся с Лолиной. Однажды, когда юную пани впервые затянули в корсет, она потеряла сознание.
Молодой герой решает выкрасть корсет и уничтожить его. Он проникает в гардеробную, но тут ему является призрак рода Ржевуских…
Нет, не такого прославления ожидала Каролина. Кому, как не Мицкевичу — восходящей звезде на Парнасе польской поэзии, воспеть ее в стихах и своей рукой вписать сей мадригал в ее альбом из зеленого сафьяна.
Была ли Каролина искренна в своих чувствах? Здесь мы оказываемся в сфере догадок и предположений. Но несомненно одно — опасная как в политике, так и в любви, Каролина Собаньская заставляла поэта ревновать, то и дело давала повод упрекать ее в притворстве и неверности. «Как от твоих измен мне было больно!» — жаловался поэт. Но тут же готов был прощать:
Так длилось до тех пор, пока он окончательно не убедился, что она «в жажде мадригала и сердцем любящим, и совестью играла». Тогда он дает клятву, что стих его отныне будет каменеть при ее имени. Кончился тяжелый сон, настало пробуждение.
Остается выяснить один щекотливый вопрос. Догадывался ли Мицкевич о подлинной роли своей возлюбленной? Знал ли о том, что Каролина Собаньская не первый год работала на Витта, с того самого момента, когда в 1819 году стала любовницей генерала? И что тот был вполне доволен ею: она оказалась великолепной помощницей, первоклассным агентом.
Судя по всему, Мицкевич пребывал в полном неведении о том, какую роль играла Каролина при генерале. Даже оказавшись на яхте в окружении двух шпионов и догадавшись об их миссии, поэт отвел от нее свои подозрения.
