Я на мгновение запинаюсь, подбирая слова.
— Разве супруги не ухаживают друг за другом? Разве не в этом смысл поиска пары? — я смотрю на нее. — Чтобы взять на себя ответственность ухаживать за ней до конца ее дней?
Она моргает.
— Некоторые пары… ходят на свидания. Любят проводить вечера…
Я ухватываюсь за это предложение.
— Как мне устроить свидание с тобой? Я принес тебе лучшую добычу, которую смог поймать, чтобы продемонстрировать, как высоко я тебя ценю. Я знаю, что тебе не нравится аромат моего любимого морского мяса, и поскольку я хочу хорошо тебя обеспечивать, я подумал, что если я принесу тебе этого сухопутного орикса, как пищу для тебя, — я указываю на него, — это докажет, как я ценю твое счастье и комфорт, — я чувствую, как уголки моего рта опускаются вниз от внутреннего смятения. — Но, исследуя механику твоего разума, я не вижу никаких указаний на то, что ты связываешь мою заботу с ухаживанием, не говоря уже о любви.
— Любви? — хрипит Бекки.
Кивнув, я подхожу к Пако с другой стороны.
Бекки наблюдает за мной, попеременно то заламывая руки, то хватаясь за живот, ее мозг в смятении.
Я вздыхаю.
— Этим утром я был так тронут твоим желанием приготовить мне еще одно блюдо из морепродуктов, что мне захотелось поцеловать тебя. Но тебе не понравились мои попытки нежно приласкать тебя, поэтому я понял, что ты не обрадуешься моему поцелую.
Бекки замирает.
— Я подумал, что, возможно, мог бы помыть за тебя посуду. От нее исходил очень сильный запах моей еды, поэтому я знал, что тебе будет неприятно ее мыть, а до сих пор ты всегда мыла всю нашу посуду. Я хотел взяться за эту задачу и внести свой вклад в наведение порядка в нашем жилище с помощью этой повседневной рутинной работы, но ты охраняла содержимое раковины и агрессивно выгнала меня с кухни.
Я добрался до шеи Пако и заканчиваю свою работу по вычесыванию уверенными, осторожными движениями. Вешая щетку, я хмуро смотрю на настенные крючки и говорю своей паре:
— Ты одна обладаешь силой пробудить мой интерес — и секс, и привязанность, — я смотрю на нее. — И заботу тоже. Я патрулирую эту ферму не просто потому, что это моя территория. Я делаю это, чтобы убедиться, что границы, которые защищают тебя, безопасны. Чтобы бродячий агрессор больше никогда не причинил тебе вреда. Это единственный способ принять мои ухаживания? Ты хочешь меня только как стража своей территории?
Тревожно поглаживая руками живот, Бекки наблюдает за мной с напряженным выражением лица. Странным.
— Я… — ее рот шевелится. Ее глаза очень голубые. — Нет. Уильям… Я… Мне жаль, что я не… Спасибо. За то, что показал, что я тебе небезразлична.
Её слова успокаивают меня. Но они также вызывают острое ощущение, которое врезается в мои эмоции. Эмоции, которые я даже не знаю, как распутать и определить. Опустив взгляд, я подхожу к поводку Пако и отвязываю его от прутьев стойла. Я начинаю отходить с намерением вывести его из стойла, чтобы выпустить в загон, но в тот момент, когда веревка начинает натягиваться, она вырывается у него из губ и падает на землю.
Поворачиваясь, я смотрю вниз, чтобы убедиться в том, что мне известно о судьбе поводка.
Его прожевали насквозь.
Виляя коротким пушистым хвостом, вращая мохнатыми ушами, чтобы сфокусироваться их в моем направлении, Пако выплевывает то немногое, что осталось от веревки, которая была у него во рту. Покрытая слюной, она болтается на карабине, все еще прикрепленном к кольцу недоуздка под его подбородком.
Еще мгновение я наблюдаю за этим. Затем поднимаю на него взгляд.
Его глаза мерцают.
— ХИИИИИИИИИИИ! — взрывается он, оглушая меня — и Бекки тоже, судя по тому, как она закрывает уши руками, когда рев Пако отражается от стен стойла. — ХИИИИ! ХИИИИ! ХИИИИ! РИИИИ!
Зная, что если я сейчас подниму руку, Пако, скорее всего, вздрогнет, ожидая удара, я решаю сделать что-нибудь еще. Я делаю шаг к нему.
Пако испуганно отскакивает назад.
Но я ловлю его, обнимаю за шею и похлопываю ладонью.
На мгновение он отчаянно отбивается, охваченный паникой.
Его движения замедляются, когда он понимает, что, кроме моих крепких объятий и похлопывания, я не причиняю ему боли. Его большая голова наклоняется над моим локтем, проверяя и позволяя ему понять, что моя хватка не слишком крепкая.
Он полностью прекращает борьбу, тело замирает. Уши, которые до этого были прижаты, частично приподнимаются, что свидетельствует о его замешательстве.
Встречаясь с ним взглядом, я сообщаю ему:
— Ты заноза в заднице, Пако. И ты
Он выдыхает через нос, обдавая мою кожу паром.
— Но, — продолжаю я, — ты мне все равно нравишься. Почему-то очень сильно, — проводя рукой по его шее, я продолжаю обнимать его, чтобы выразить свою привязанность.
Обычно почесывание и похлопывание является формой вознаграждения для осла.
Пако начинает вилять хвостом.
