Я провожу ее в уборную комнату, чтобы она могла опорожниться, затем настаиваю на том, чтобы помочь ей очистить канал, из которого вытекает семя. После я веду ее обратно в наше гнездышко, где помогаю подложить подушки, пока ей не станет удобно, и держу ее в своих объятиях всю ночь напролет.
ГЛАВА 12
У нас двоих действительно улучшается межвидовое общение. Дни приятно проходят за напряженной работой внутри и снаружи дома.
— Бекки? — зову я, направляясь к крыльцу.
Пако проносится мимо меня и одним прыжком взлетает по ступенькам. Ему повезло, что крыльцо выдерживает его вес.
— РИИИИИ! — кричит он, высоко подняв уши, гордо выпятив губы, когда тоже зовет ее.
Сетчатая дверь с грохотом ударяется о косяк, когда Бекки выходит на крыльцо.
— Кыш, — автоматически говорит она Пако, который, вместо того чтобы подчиниться ее приказу, поворачивает массивную голову и хватает ртом ее юбку. Чтобы усилить впечатление, что у него безграничная склонность к ослячьим выходкам, он дергает ее.
Бекки ахает и пытается вырвать у него подол юбки.
Выглядя довольным, Пако опускает уши, готовясь к предстоящей борьбе. Перенеся вес на задние копыта, на этот раз у него больше силы, когда он снова дергает юбку.
Бекки взвизгивает и скользит вперед.
— ПАКО! — рявкаю я. Может, он и играет, но он способен вывести ее из равновесия и причинить вред ей и нашему головастику.
Чудовище игнорирует меня.
Хотя его холка едва достигает локтя моей пары, он крепок, как вагон, набитый железнодорожными шпалами (и почти такой же тяжелый), и полон решимости сеять хаос. Везде, где его рот касается ткани, остается зеленая травяная пена. Когда она скользит по ее некогда чистой одежде и рукам, Бекки издает крик отчаяния.
Я добираюсь до них. Вздыхая, поднимаюсь по ступенькам и поступаю разумно — поднимаю всю ослиную задницу в воздух, что заставляет его отпустить ее платье.
Он даже издает рев, почти визжа, когда втягивает воздух, и его хвост хлещет из стороны в сторону, шерсть слегка покалывает мою руку.
— Прекрати приставать к моей паре, — строго предупреждаю я его.
Замирая, он издает угрюмый рев.
Решив, что он раскаивается, я надежно ставлю его на четыре копыта. На землю. Где ему и место. Фыркая, он встряхивает пушистой гривой, его ворчание стихает до недовольно звучащего фырканья.
Кривя рот в неохотной улыбке, я глажу его. К моему удивлению, под ладонью его волосы отслаиваются от кожи и сбиваются в комок.
Я смотрю, как он падает на землю.
— О нет…
— Все в порядке, — успокаивает Бекки, точно определяя причину моего беспокойства. — Он линяет. Это случается и с лошадьми, прежде чем наступает летняя жара.
Я моргаю.
— Повтори?
Бекки указывает на Пако.
— С наступлением лета он станет гладким, как шелк.
Мои брови достигли линии роста волос. Я буквально чувствую, как они приподнимают мои волосы.
— Это не лето?
Бекки пытается скрыть гримасу, но я вижу ее.
Я сглатываю.
— Ты хочешь сказать, что солнце приблизится к поверхности планеты?
Одно ее плечо поднимается в неловком пожатии.
— Я думаю, так бывает летом. Так что да.
Переориентируясь, решив игнорировать ужас ее заявления — пока — я возвращаюсь к текущему вопросу. Я снова иду к ступенькам, но останавливаюсь у подножия первой, чтобы мы с Бекки были достаточно близки по росту, и наши глаза были почти на одном уровне.
Бекки смотрит на меня с любопытством.
— Ты звонил?
Я хмурю брови.
— Что?16
Она машет рукой.
— Ничего. Что тебе нужно?
Я указываю за спину, на сарай.
— Я не могу найти, где еще столбы и проволока.
Она хмурится.
— Что ты имеешь в виду?
Я поднимаюсь еще на одну ступеньку и наклоняюсь, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на ее лбу.
— Я использовал все, что было в наличии, но теперь они закончились. Мне еще нужно оградить много оксиоков — где остальные столбы и проволока, которые я должен установить?
Ее глаза широко распахнуты. Ей требуется несколько мгновений, прежде чем она отводит взгляд от моего рта.
— Вы использовал все, что было приготовлено в сарае?
Я киваю.
Устремив взгляд мимо меня, она качает головой, в ее тоне слышится что-то вроде удивления.
— Это стоило пятидесяти оксиоков ограды, Уилл. Это же ограждение на пятьдесят оксиоков, Уилл. Все говорили, что на каждый оксиок уйдет по два дня — и то если нанять помощников, — теперь она смотрит на меня, оценивающе. — Ты огораживаешь землю с нечеловеческой скоростью.
— Ты сократила мое имя, — выдыхаю я.
Она делает паузу, выглядя неуверенной.
— Это нормально? Ты бы предпочел, чтобы я называла тебя…
— Нет, — спешу сказать я. — У меня сложилось впечатление, что сокращение имени обычно означает дружбу. По крайней мере, я видел это в видео. Это относится и к реальной жизни? К… тебе и мне?
Бекки отводит взгляд в манере, которую, как я слышал, в фильмах описывают как застенчивую.
— Да.
Мое сердце переполняется радостью.
— Ты бы хотела, чтобы оставшаяся площадь тоже была огорожена? — спрашиваю я.
Она моргает, ее рот открывается и закрывается один раз, прежде чем она находит в себе силы ответить.
