Хитрожопый киборг полностью

— Так фермеры называют своих коров. Это сокращение от «Давай, Босси», — ее брови приподнимаются. — Могло бы сработать для осла, которого держали в поле с коровами.

Мы оба снова смотрим на Пако.

Его уши прижаты. Издавая ржание, он пинает приближающегося человека. Когда это не дает ему желаемого пространства, Пако разворачивается, чтобы догнать его, зубы травоядного опасно сверкают.

— Должно быть, его не держали с коровами, — замечаю я.

Мужчина отбегает в сторону и ныряет за ряд бочек, которые грузят на ближайшую телегу.

Пако наносит последний удар ногой в его сторону. Усилие от этого удара заставляет его пукнуть. Как будто он знает, что это считается неприличной функцией организма, и ему приятно выпускать газы, он виляет хвостом и продолжает пердеть, галопируя по улице.

Бекки прикрывает рот рукой.

— Ослы — странные существа, — размышляю я.

Размахивая шляпой в знак капитуляции перед нашим убегающим ослом, зевака, пытавшийся его поймать, отходит от бочек, отряхивается и уходит прочь.

Я похлопываю Бекки по руке, лежащей у меня на локте.

— Я был бы удивлен, если бы Пако позволил себя поймать. И если кому-то действительно удастся схватить его, я был бы еще больше удивлен, если бы они смогли успешно удерживать его в течение какого-либо периода времени.

Бекки наклоняет голову, без сомнения, вспоминая, сколько раз Пако сбегал из каждого стойла и загона, где мы его оставляли.

— Справедливые замечания.

На этот раз, когда я подталкиваю ее идти со мной, она не выказывает колебаний, и я помогаю ей подняться по ступенькам дощатого настила, который проходит вдоль полосы витрин магазинов на этой стороне улицы.

Она поворачивается, словно собираясь направиться к месту нашего назначения — универсальному магазину. Но поскольку ее рука переплетена с моей, я могу мягко перенаправить ее и пойти в пекарню.

Моя грудь наполняется новыми эмоциями, когда Бекки поднимает на меня взгляд, в ее глазах вспыхивает огонек.

— Ты милый, Уилл.

Пекарь широко раскрывает глаза, когда мы подходим к прилавку. Увидев улыбающуюся Бекки, она восклицает с легким удивлением:

— Да вы, должно быть, подруга Стеллы!

В улыбке Бекки сквозит вежливое сожаление.

— Извините, я не знаю никакой Стеллы.

— А… ну, ее мужчине тоже очень нравится приводить ее сюда, — говорит пекарь, кивая мне головой.

— Я понимаю, почему мужчина так поступил бы, — любезно говорит Бекки, сжимая мою руку и разглядывая все красиво украшенные деликатесы. — Этот человек только что заработал себе так много брауни-очков¹⁹.

— Что такое брауни-очки? — спрашиваю я.

— Я покажу тебе позже, — обещает Бекки. А затем она бросает на меня взгляд, который воспламеняет содержимое нижней части моего живота, сжимает грудь и перегревает мозг.

Как только Бекки обслуживают, мы покидаем маленький магазинчик. Реакция хозяйки, когда она заметила нас, была странной, и я размышляю об этом, старательно подстраиваясь под шаг Бекки. Большая часть дощатого настила прикрыта навесами от каждой витрины магазина, и тень является столь необходимым облегчением. Если бы мы не были в толпе, я бы заметно расслабился.

Но мы находимся в некотором роде среди толпы.

Я не единственный, кому не по себе. Как будто они чувствуют, что я не такой, как они, люди, идущие по дощатому настилу, расступаются с нашего пути, расчищая для нас удобную тропинку. В основном это группы мужчин, и лишь изредка рядом прижимаются женщины. Все замирают, когда мы — я — приближаемся, делая наше присутствие еще более заметным. Ботинки Бекки и мои стучат, когда мы направляемся к двери магазина, шаги звучат громко, когда суета вокруг нас почти замерла. Сканируя нервную активность посетителей, толпящихся внутри — все еще не подозревающих о моем статусе хищника и, таким образом, свободно передвигающихся, — я плечом открываю дверь, показывая Бекки, что она должна пройти впереди меня.

Запахи окружают, когда воздух доносится до меня. Сушеные продукты питания, кожа, пот мужчин и резкий маслянистый запах, чем-то похожий на керосин, в котором иногда нуждается наша усадьба, если Бекки предпочитает экономить электричество и использовать ночники.

— В этом заведении есть все, что нам нужно? — спрашиваю я, разглядывая тускло освещенный интерьер универсального магазина. Несмотря на обилие окон в передней части лавки, они здесь единственные и, по-видимому, примитивно служат основным источником света.

Мужчина, одетый в жилет и галстук, и аккуратно подогнанный белый фартук поверх всего этого, суетится за длинным прилавком сбоку от нас. Он тянется за товарами, прежде чем постучать по большому металлическому кассовому аппарату — наконец-то я узнаю что-то по видео, которые мне нравились.

Бекки медленно обводит рукой стены, уставленные стеллажами от пола до потолка. Полки забиты различными мешочками, бутылками, контейнерами и посудой с этикетками. На торцах полок торчат длинные гвозди, с которых свисают «пауки» сбруи²⁰ и ошейники для тяжеловозы и гафлингеры²¹, по крайней мере, так гласят таблички рядом с каждым товаром.