Я откровенно расстроился. Ведь, где-то в глубине души все же надеялся, что и обратно мы пойдем вместе. Можно было еще немного побродить по городу, раз уж выдался такой случай, в кафешку заглянуть, тем более в кармане бренчала кое-какая мелочь. И кляня себя за назойливость, пробормотал, что у меня все равно еще дела неподалеку, могу и подождать, ничего особенного.
Птица сняла куртку и протянула ее мне:
— Вот возьми, замерз, наверное, совсем, а я пригрелась и забыла, извини.
Я надел ветровку еще хранящую ее тепло и разочарованно вздохнул.
— Ну хорошо, — сказала вдруг Птица. — может и получится, через три часа встречаемся на площади у башни. Если меня не будет, то не жди.
— Договорились!
Она скрылась за дверью, а я, преодолев искушение незаметно двинуться за ней следом, очень мне было интересно, что ей так внезапно понадобилось в библиотеке, отправился бродить по городу, размышляя, чем себя занять на ближайшие три часа. Можно было посидеть в кинотеатре и скоротать время за просмотром фильма. Но я сразу отмел этот вариант. Во-первых, не хотелось торчать в темноте кинозала одному, а во-вторых, следовало экономить наличные. Я еще надеялся пригласить Птицу в небольшую кондитерскую неподалеку, где продавались очень аппетитные на вид пирожные. Хотя сам не рассчитывал ими полакомиться. Это, конечно, глупо и смешно, но не мог я в таких людных местах спокойно есть. Казалось, стоит только открыть рот, как все посетители начинают исподтишка коситься и думать про себя: «Ну, надо же! Вы только посмотрите! Он еще ест!» Нет, даже так: «Он еще ЕСТ!» или вернее так: «Он ЕЩЕ ест! И как только лезет в него! Лучше бы спортом занялся!» Может, дела до меня никому из них не было, но кусок застревал в горле. И вместо удовольствия получалась пытка.
Так как заняться, в общем, было нечем, пошел бесцельно шататься по улицам. Незаметно для себя добрел до училища и, забыв, что выходной, толкнул дверь. Она внезапно поддалась, и я вошел в пустой просторный вестибюль. Откуда-то вынырнул здоровый как шкаф охранник с половинкой большого, густо обсыпанного сахарной пудрой, пончика и спросил, энергично жуя:
— Тебе чего, парень?
— Да так, — растерялся я, не зная, что сказать. — Дни перепутал…
— Бывает… — усмехнулся он, окинув меня цепким взглядом, небольших светло-голубых глаз. — Учишься здесь что ли? Что-то я тебя не помню.
— Н-нет, не учусь, на курсах занимаюсь, подготовительных…
— А-а-а, ясно, начинающий, значит. Художник или на чем другом специализируешься?
— Рисую.
— Тоже дело, — одобрил охранник. Похоже, что бравому стражу было скучно, и он не торопился выставлять меня за дверь. Доев пончик, мужчина стряхнул сахарную пыльцу с рук и, вытерев тыльной стороной ладони, рот, сказал:
— Слышь, малец, метнись за ряженкой, здесь за углом точка есть. Кэш дам, не переживай. А то сам понимаешь, мне никак нельзя с поста отлучаться. Вдруг кто нагрянет. Давай, друг, сделай…
Он выгреб из кармана серых форменных брюк мелочь и, ссыпав ее мне в руку, сурово заметил:
— Если с кэшем свалишь, из-под земли достану.
Ну вот и дело нашлось. Пришлось топать за ряженкой в магазин на соседней улице, а потом обратно. В награду за услугу охранник, про себя я назвал его Си-Джей, на бейджике пришпиленном к карману куртки у него так и было написано — охранное агентство «Си-Джей», и меня угостил стаканчиком, что пришлось как нельзя кстати. Обед давно прошел, и ощутимо хотелось немного взбодрить организм энергией распада органических веществ. После чего мы долго сидели в его каморке, где на больших экранах системы наблюдения отображались серые, призрачные, совершенно безлюдные интерьеры училища. И Си-Джей развалившись на стуле, позировал мне для портрета, заодно повествуя о своих многочисленных приключениях с местными «зажигалочками». Так он называл студенток, которые если верить ему, были просто без ума от его мужественного римского профиля и торса греческого бога. Причем идея с портретом, видимо, пришла ему в голову, когда я «метался за ряженкой», потому что по возвращении он, похвалив меня за честно отданную сдачу, без обиняков спросил:
— А ты мог бы меня изобразить в каком-нибудь таком виде?
— Э-э-э, в каком таком? — не понял я. На мгновение мелькнула дикая мысль, что он хочет, чтобы я изобразил его, так скажем в стиле ню, со всеми бицепсами, трицепсами и другими составными частями его накаченного тела, но все оказалось гораздо проще. Этот бравый коллекционер «зажигалочек» всего лишь хотел предстать на портрете в элегантном образе суперагента: «очки, смокинг, пушка, все дела». И чтобы поза была поэффектней.
— Девчонке подарить знакомой, — пояснил он, слегка смутившись. — Она от таких пищит просто. А я чем хуже? Скажи?
Я едва не расхохотался и счел за лучшее согласиться:
— Не, ничем!
— Ну, так сможешь или ты так, свистишь, что рисуешь?
— Ну, наверное, смог бы, — делать мне все равно было нечего. — Только не на чем, ведь?
Он радостно закудахтал:
— Тебе, что конкретно надо, только скажи. Сейчас все будет. Присмотри тут пока, я мигом.