Тедди балаболил всю дорогу, под хохоток приятелей, и я не видел никакой возможности заткнуть фонтан его красноречия, кроме как поскорее закончить с этим делом. Впрочем, шли мы недолго. При виде трека — учебной гоночной трассы на окраине парка и видавших виды машин, пестрой стайкой припаркованных у больших ангаров из светлой тусклой жести, у меня засосало под ложечкой и стало как-то тоскливо. Тедди подошел к высокому белобрысому парню в спортивной форме, курившему, сидя на сложенных друг на друга старых покрышках и о чем-то зашептался с ним. Тот окинул нас озадаченным взглядом, потом пожал плечами и затушив окурок, кивнул. Тедди что-то передал ему, видимо, деньги. Парень сунул их в карман и, позвякивая ключами, которые вертел в руке, подошел к нашей группе. Ткнул зажатым в кулаке ключом в сторону Тедди, меня и Киплинга и сказал:
— Вы трое — вон в ту крайнюю машину.
— Я тоже, — внезапно воскликнула Птица.
— Нет, — отрезал парень, — без девчонок. Мне лишнего визга не нужно, возись потом с вами.
— Да, — твердо сказала Птица, и в упор посмотрела на Тедди, — Не возьмете, я вам устрою! Ты меня, знаешь!
Парень удивленно вскинул белесые брови и, тоже взглянув на Тедди, спросил:
— Кто здесь псих?
— Ладно, пусть едет, — нехотя выдавил тот. — А то, в самом деле, хлопот не оберешься.
— Да-да, пусть едет, — горячо поддержал его Киплинг, ему самому видно совсем не хотелось экстрима.
— Не надо, Птица, — я был солидарен с парнем. Что бы они там не задумали, меньше всего мне хотелось, чтобы она присутствовала при этом. Но Птица лишь сжала губы и сощурилась, с выражением крайнего упрямства.
Машина была старая, изрядно побитая, когда-то белая с двумя широкими красными полосами по корпусу, а сейчас серая от испещрявших ее многочисленных щербин и вмятин. Заляпанная дорожной грязью она напоминала, замызганную дворнягу.
— Ничего, еще вполне тянет, старушка. — Парень любовно похлопал «старушку» по крыше, пару раз несильно пнул упруго накаченное колесо и скомандовал:
— По местам, чижики!
Кивнул в мою сторону:
— Ты вперед и не блевать, понял. Учти, я после тебя мыть не буду, сам языком вылижешь, если что. Поэтому держи в себе свои эмоции. Каламбур, чижики. Что, не смешно? Ну, как знаете.
После того, как все пристегнулись, парень, которого Тедди назвал Принцем, завел мотор и начал прогревать его.
— Почему Принц? — спросил я невпопад, стараясь отвлечься и выровнять дыхание, пульс помимо воли начал наращивать обороты.
— Потому что не король пока, — он непринужденно рассмеялся. — Вот, папик у нас, тренер то бишь, тот — король. Рисковый и нервы стальные. Ты бы видел, что он вытворяет на трассе. Мне до него далеко еще.
Продолжая болтать, Принц плавно втопил в пол педаль газа, и мы рванули, резво набирая скорость. Виражи сменяли друг друга под визг шин и свист ветра в приоткрытое окошко. На небольших горках машина, словно с трамплина, слегка взлетала в воздух, заставляя желудок подскакивать к самому горлу. Принц при этом радостно улюлюкал. Тедди напряженно сопел, временами шумно переводя дыхание, и только Птицу не было слышно. Впереди показалась небрежно сложенная из старых покрышек невысокая стена. Мы на дикой скорости летели прямо на нее. Чувствуя подступающую панику, я вцепился руками в сиденье так, что пальцы свело от напряжения. Я надеялся, что перерос уже свой детский страх, так как довольно легко переносил поездки в обычном общественном транспорте. Но автомобили остались особой статьей. Я, конечно, уже не бился в истерике, но по-прежнему, чувствовал себя, мягко говоря, не комфортно в этом средстве передвижения даже при небольшой скорости.
Принц, круто вывернув руль, лихо развернул «старушку» перед самой стеной. Позади приглушенно вскрикнула Птица. Казалось, мы чудом избежали столкновения, и даже Тедди облегченно выдохнул.
— Что, чижики, весело! Заценили класс?! — перекрикивая рев мотора, восторженно завопил Принц. Я почти не слышал его. Казалось, что в уши набили плотным слоем вату. Кружилась голова, перед глазами все плыло. Горячий, душный воздух никак не хотел протискиваться в сжатые спазмом легкие. Я начал задыхаться, тщетно пытаясь втянуть в себя хоть немного кислорода. В глазах потемнело. Чтобы сделать вдох, мне нужно было срочно выбраться из этой бешеной карусели. Сильно мешал сдавивший грудь ремень, и одной рукой я торопливо нащупал удерживающий его замок, а другой судорожно нашарил ручку и, приоткрыв упиравшуюся дверь, высунулся в поток мчавшегося навстречу ветра, с размаху ударившего в лицо. Раздался пронзительный крик, и чья-то рука, больно вцепившись мне в плечо, резко вдернула обратно в безвоздушное пространство салона. Я снова задергался, пытаясь вырваться. Тут Птица, перегнувшись через спинку, крепко обхватила меня руками, прижавшись щекой к лицу, и я отчаянно забился, стараясь освободиться от душащих объятий. Сквозь окутавший сознание туман едва пробился ее крик: «Хьюстон, перестань, не надо!» Машину крутануло под сумасшедший визг тормозов и, пролетев еще несколько метров, мы встали.
