— В самом деле.
Ратлидж отнес тарелку и чашку в раковину.
— Я хочу еще раз побеседовать с Белфорсом. Пойдете со мной?
Белфорс как раз открывал лавку. Он кивнул двум представителям закона и пригласил их войти.
— Вам, наверное, новый заступ нужен? — спросил он.
— Револьвер, который Тео Элкотт привез из Африки.
— Тео ничего не привозил. У мер на корабле от лихорадки.
— Где сейчас револьвер?
— Не знаю. Генри… отец Джералда… показывал мне его. Он не говорил, что он с ним сделал.
— Тогда вы видели его единственный раз?
Белфорс отвел глаза и начал старательно полировать тряпкой прилавок.
— По правде говоря, я и не помню.
Ратлидж кивнул Грили:
— Инспектор, будьте добры, арестуйте этого человека!
— За что?! — воскликнул пораженный Грили.
— За сокрытие улик! — Ратлидж круто развернулся и вышел на улицу.
Он услышал, как Белфорс возмущенно окликает его:
— Послушайте!
Ратлидж не остановился.
Дойдя до крошечного полицейского участка, он сразу направился в кабинет Грили и, не отвечая на расспросы сержанта Миллера, закрыл за собой дверь. Вскоре он услышал, как Грили привел арестованного. Белфорс громко сетовал на произвол и угрожал пожаловаться на Ратлиджа его начальству.
Сержант Миллер удивленно осведомился, что натворил Белфорс.
— Сэр, но ведь не убийца же он? Мистер Белфорс!
Хэмиш мрачно заметил: «В этом не было необходимости!»
Ратлидж ему не ответил.
Вскоре Грили открыл дверь своего кабинета и с порога объявил:
— Ну что, довольны? Это самоуправство!
— Возможно, и самоуправство, но я не люблю, когда меня обманывают. Подождем полчаса, а потом проверим, готов ли мистер Белфорс пойти нам навстречу.
Белфорс еще кипел от негодования, когда Ратлидж зашел в единственную камеру, чтобы поговорить с ним.
— Вот увидите, я обо всем доложу главному констеблю!
— Когда вас обвинят в соучастии в убийстве, он, возможно, взглянет на дело по-иному.
Слова Ратлиджа мгновенно отрезвили Белфорса.
— Я никого не убивал!
— Может, и не убивали. Пусть суд решает. — Ратлидж направился к двери.
Белфорс сказал:
— Слушайте, вы все неправильно поняли! Я много лет не видел того револьвера. И не хочу доставлять неприятности другим людям из-за какой-то мальчишеской выходки, розыгрыша!
Ратлидж остановился на пороге.
— Мистер Белфорс, я всего лишь хотел узнать, при каких обстоятельствах вы видели револьвер Тео Элкотта в последний раз. Раз вы считаете, что совесть не позволяет вам отвечать на мои вопросы, у меня не остается иного выхода, и придется передать те же вопросы судье.
— Чтоб вам провалиться! Генри Элкотт был моим другом. Его сыновья были моими друзьями!
— Мистер Белфорс, как известно, любопытство погубило кошку. Вы попросили Генри Элкотта показать вам револьвер его брата. Вы стояли за прилавком, и Генри дал вам револьвер? А вы, наверное, осмотрели его, а потом положили палец на спусковой крючок… Так поступил бы на вашем месте любой нормальный мужчина. Вы, если можно так выразиться, оживили в памяти подвиг прежнего владельца. Ни одному жителю Эрскдейла еще не приходилось убивать буров. Волнующее ощущение! Вы так и представляли, как враги ворвались на железнодорожную станцию! Наверное, собирались убить Тео Элкотта, прежде чем он успеет телеграфировать об отряде бурских ополченцев. А может, буры замышляли захватить станцию и из засады напасть на поезд. Как известно, буры очень любили уничтожать британские линии связи. И Тео Элкотт, помешанный на технике, — вы сами так говорили, — сделал то, что не представилось возможным совершить ни вам, ни Генри, ни другому жителю Эрскдейла… — Ратлидж помолчал. — Именно поэтому вы узнали револьвер, когда снова увидели его!
Белфорс смотрел на него в упор и молчал.
— Кто?!
— Говорю вам, я его не выдам.
— Кто принес вам револьвер? Джош Робинсон? Он хотел его продать? Он знал, что револьвер вам понравится, потому что вы знали Тео лучше, чем остальные.
— Нет, это был не мальчик!
Ратлидж вспомнил, как Белфорс и его жена подошли к Полу Элкотту, когда в землю опускали гробы с телами его брата и племянников.
— Значит, Пол! Он напоминает вам Тео. Он тихоня, не такой живой и общительный, как Джералд. Вы любите Пола. И приглядывали за ним с тех пор, как умер его отец, Генри.
Белфорс долго молчал и наконец не выдержал:
— Ну и гад же вы!
— Мистер Белфорс, никому из нас не будет лучше, если у меня лопнет терпение. По-моему, пора вам уже рассказать все как было.
После долгой паузы Белфорс нехотя заговорил:
— Ему тогда было всего пятнадцать. Он знал, что я друг его дяди Тео. Принес револьвер и сказал, что отец хочет его продать, но не чужому человеку. Не захочу ли я купить его? Наверное, он решил, что я поверю ему на слово, но я пошел к Генри и спросил, в самом ли деле он хочет продать револьвер Тео. Генри сказал, что это неправда.
— Зачем Полу понадобилось продавать револьвер?
— Он поссорился с отцом и разобиделся на него. Решил продать самую ценную вещь, какая была в их семье, и сбежать из наших краев.
— Они поссорились из-за того, кому достанется ферма?
