Он резко отпрянул вниз, рванул копье за собой и свирепо врезал им по одной из рук, что держали секиру. Двенда пронзительно заорал и уступил дюйм на поле боя. Эгар вскрикнул и, не упуская шанса, повернулся – толкнул врага, вложив в маневр весь свой вес. Двенда отшатнулся, едва не упал. По другую сторону от Эгара шевельнулась тень. Стон на губах Драконьей Погибели превращался в нечто иное – в то, что он призывал. Он чувствовал собственный пульс, слышал грохот в ушах и под ключицами, похожий на сотрясание земли в Ан-Монале. Он повернулся лицом к новой угрозе, дернул нижним концом копья назад, чтобы подрезать поджилки споткнувшемуся противнику. Почувствовал, как что-то рассек, услышал вопль от нанесенной раны и завыл в ответ, вскинув голову к потолку.
– Эгар! Уходим отсюда!
Некогда, мать твою, некогда! Острие меча мелькнуло перед глазами – как Драконья Погибель потом будет клясться, ближе бритвы во время последнего визита к цирюльнику, – и он дернул шеей, уходя из-под удара. Второй двенда, мечник, походил на мерцающего демона из лихорадочного бреда. Эгар замахнулся, почувствовал, как падает в берсеркерскую пропасть, и завопил, завыл в полный голос. Смутно ощутил, что меч двенды задел бедро – его обожгло внезапным жаром, но лишь на миг. Это не имело значения; Харат, девушка, какой-то обрывок мысли по поводу веревки –
Он опять ударил. Клинки столкнулись, высекая синие искры.
Двенда с секирой вернулся в бой; он хромал, но двигался по-прежнему быстро. Не важно. Эгар завертел копьем-посохом перед собой, шагнул вперед, получил удар или даже два в плечо, снова завыл, потом еще и еще раз, повернулся с улюлюканьем, ударил…
Двенды атаковали с двух сторон, пытаясь взять его в клещи.
– Эгар!!! – Что за бабский голос у этого ишлинака, вот бы прекратил скулить…
Не важно, мать твою, не важно!
Ударила секира. Меч попытался его лизнуть. Драконья Погибель упивался этим, он был как рыба в воде. Вертелся и бил. Где-то у него текла кровь, но ведь в этом весь гребаный смысл…
Что-то изменилось.
Как падение в ледяную воду или дыхание призрака. Что-то тяжело рухнуло с потолка. Он успел заметить лишь мельком – огромный кусок камня причудливой формы, одна из кистей изваяния Уранна. Она раскололась и разбилась на части от удара о пыльный пол.
Двенды отпрянули.
Оба выглядели как ошпаренные коты. Камень упал довольно далеко от них. Но воздух, воздух превратился в лед, и…
– Веревка, Эгар! Да хватай же ты сраную веревку!!!
И вновь пробудилась жизнь, будто в конце коридора захлопнулась дверь в освещенную комнату. Он увидел, как тихим маятником колышется конец веревки в шести ярдах от левого плеча. Швырнул копье-посох в ближайшего двенду и со всех ног припустил туда.
– Давай же, ради Уранна!
Эгар ухватился за конец веревки, подтянулся. От внезапно нахлынувших последствий битвы ощутил внутреннюю слабость, его будто затошнило. Бедро онемело. «Лезь, ублюдок тупой, лезь!» Он поднимался с давным-давно отработанной скоростью, рука за рукой, вертелся и качался от инерции собственного движения. Мельком замечал ошеломляющие картины того, что происходило внизу: двенды там и остались, задрав в его сторону головы в безликих шлемах; от упавшего куска статуи во тьму поднималось облако белой пыли; свежие осколки так и лежали, где рухнули; из более густой тьмы в дальней части зала приближались еще фигуры; раздавался резкий нечеловеческий смех…
«Лезь! Лезь!»
Он добрался до дыры в крыше, еле дыша и фыркая, как старый конь, которого гнали слишком быстро. Смутно осознавая раны и лишь начиная понимать, как близка была гибель. Его схватили, оттащили от дыры. Он перекатился на спину на холодном камне, посмотрел в звездное небо, рассеченное рябью Ленты. Поморгал, изгоняя последние красные отблески берсеркеровской ярости. Он будто весь звенел, как связка ключей тюремщика.
Лицо девушки склонилось над ним, заслонив часть неба, глаза вгляделись. А лицо-то миленькое, смутно отметил Эгар.
– Ты чего разыгрывал из себя героя, а? – Харат от ярости кипятился, сворачивая веревку. – Хотел, чтобы тебя убили из-за какой-то рабыни?! Да что с тобой? Решил, что Аст’наха уже несет твой эль на пир Уранна в Небесном Доме? Ты слышишь какой-нибудь гребаный гром там, наверху, старик? А ну, давай вставай! Шевелись! Мы еще не спаслись.
Эгар позволил себе мгновение передышки. Вдох, пауза, выдох. Вскочил на ноги и огляделся.
Они были на крыше одни. Никаких признаков, что кто-то поднял тревогу – ни наверху, ни в окрестностях. Дул нежный стойкий ветерок – он ощутил влажный запах реки и сорняков, цветущих вдоль берега. Заметил ломаные тусклые отблески Ленты на воде и красно-желтое пятно городских огней в небе на западе.
Его окружало прохладное темное спокойствие, после битвы внизу оно сбивало с толку.
– Ладно, – проговорил он не очень уверенно. – Давай проверим, как там наш лодочник.
