Эгару кое-что пришло в голову, как уже случалось пару раз за последние полчаса. Это была не очень продуманная и даже не облеченная в слова идея, но она его грызла с того момента, как они нашли статуи из глиршта. Потрясающая бессмыслица, которая усиливалась с каждым новым кусочком головоломки.
И теперь, странное дело, он нашел ответ.
– Мне кажется, надзиратели считают их ангелами, – медленно проговорил Драконья Погибель.
– Ангелы?! – Харат сплюнул за борт. – Уебки, вот они кто.
– Да уж. А то я не знаю.
В целом мире не сыщешь такой вони.
Рингил видел, как взрослым мужикам случалось в ужасе обоссаться, а закаленным солдатам – побледнеть под заработанным в походе загаром. Ошибки быть не могло. Те, кто с этим столкнулись, никогда не забудут. Те, кому не довелось, слушают чужие байки и представляют себе просто отвратительный запах, а это неверно. По сути, на достаточно большом расстоянии в нем есть некая сонная притягательность – разогретая летним солнцем смесь пряностей и духов на ветру, резкие ноты аниса и кардамона то и дело просачиваются сквозь плотную завесу из сандалового дерева, и где-то на границе восприятия едва уловимо ощущается горелая нотка…
«Дракон».
Пробуждение было резким, как грохот захлопнувшейся двери дешевой таверны.
Он сел, мгновенно покрывшись холодным потом, безуспешно попытался нащупать рукоять меча. Горло стиснул спазм; он начал озираться по сторонам.
«Какого хрена…»
Окружающая действительность проступала постепенно: он лежал на койке под раскачивающейся потолочной лампой с приглушенным пламенем. Койка находилась в хорошо обставленной корабельной каюте, чьи стены испятнали тени от этой самой лампы. Полки, рундук у одной из стен, узкий столик и мягкое кресло. На двери висел ихельтетский оберег против зла – нарисованное изображение какого-то святого, обрамленное миниатюрными выписками важных мест из Откровения. Наверху кто-то быстро протопал по палубе, раздались голоса. Раздавалось мягкое поскрипывание трущихся деревянных частей, и все неустанно покачивалось.
Он на борту корабля, это понятно. И все же…
Рингил выбрался из койки и сел, упершись локтями в колени и спрятав лицо в ладонях, но воспоминания все равно скользили по поверхности разума, как плоские камни, которые кто-то швырнул…
Фьорд. Каравелла с черными парусами. Отправляется в путь.
Прощальная фигура Хьила на берегу – вот он виден, а вот уже нет. В воздухе повисла пелена дождя? Или ему что-то в глаз попало?
Каюты на борту каравеллы были тесными как гробы и пахли плесенью. Узкие, неосвещенные комнатушки с одним соломенным тюфяком на полу – заснуть в одной из них все равно что похоронить себя заживо. Он предпочитал оставаться на палубе.
