– Или стрелять в какие-то прорехи в горах по пологой траектории. Таких на местности, как видно, есть три направления, в створ которых можно вести огонь. И тогда эрэсы могли бы попадать по нам. Но вот те два направления дают слишком дальнюю дистанцию для доставки ракет. Место пуска оказывается далеко в пустыне от кишлака, где забирали ишаков, – вслух рассуждал Шаховской. – Там возить в одну лишь сторону километров двадцать – тридцать. И духи до утра бы не успели. Значит, остаётся лишь одно направление, одна расщелина в горах, ближайшая к тому кишлаку. И вероятная позиция оказывается рядом с кишлаком.
Зампотех уже совсем взбодрился:
– А дальность у них, на их самопальных пусковых, фиксированная: четыре километра до цели.
Шаховской его поправил:
– Там обычно два положения зафиксировано и пристреляно – четыре или шесть километров. Накрывать нужно обе вероятные. Сейчас точно определю на карте две вероятные позиции и их координаты.
– Немедленно дай их артиллеристам. Пусть быстро готовятся и по готовности открывают стрельбу. А седьмой роте надо срочно выдвигаться на дорогу. Пасько пусть там строит колонну для заправки. Лёш, не забудь Тасю забрать к себе в машину. Давай, Лёш, командуй, артиллериста вызывай, ставь задачу. Действуй, учись, таким молодым расти надо, – невесело подначил Шаховского комбат.
Офицеры стали быстро расходиться: комбат доложить ситуацию и утренние обстоятельства руководству опергруппы дивизии, Шаховской – ставить задачу Пасько и артиллеристам, а зампотех пошёл к своим топливозаправщику и водовозке, чтобы с ними двинуть на дозаправку машин Пасько на дороге.
После того как все присутствовавшие торопливо рассосались от летучки по своим насущным делам, Шаховской из кунга вызвал 300-й и стал быстро экипироваться: надел лёгкий бронежилет, «лифчик», взял автомат.
За это время к летучке подкатил его БТР. Вася сидел на броне, Женя торчал из люка. Молдаван затих внутри БТРа – по всей видимости, проявил крестьянскую смекалку понимая, что сейчас им всем достанется серьёзная взбучка за вчерашние «похороны». И он предоставил возможность основной воспитательный удар первыми заполучить остальным членам экипажа. Поступил он так не столько из собственной «хитромудрости», сколько из-за действительного ощущения вины. Впрочем, остальные, судя по их виду, тоже не испытывали особой радости и гордости за то «похоронное» происшествие.
Шаховской запрыгнул на машину и сразу, без предисловий, проинформировал:
– Женя, ещё раз – и в глаз как в бубен…
Женя понял, что гроза обходит стороной, так как настоящее наказание с таких слов не начинают, но с виноватым видом ответил:
– Лучше в бубен как в глаз, товарищ капитан…
– Короче, Женя, я тебя предупредил: если что-либо подобное повторится, то ты у меня на дембель последним пойдёшь. А вас, ребятишки, этим пугать не буду – вам ещё служить долго, как медному котелку. А очень может статься, что придётся не служить, а сидеть. Дисбат жил, дисбат жив и будет жить… И, возможно, что с вами там вместе… Вам понятно?
Вася уныло протянул:
– Поня-ятно, – солдаты уже понимали, что Шаховской зря слов на ветер не бросает.
Шаховской во время этого короткого разговора достал и надел шлемофон, одновременно продолжив своё «воспитательное мероприятие»:
– Ну что, наркоманы, буза прошла?
Женя решил, как старший, отдуваться за всех:
– Да какая там буза? Так, подкумарило немного…
Шаховской коротко бросил ему:
– Женя, шутки кончились, сегодня прощаю. Второй раз не обессудь – ты будешь у меня главным «злодеем». Понял?
Женя аж поперхнулся и закашлялся – настолько категоричной, веской, максимально достоверной, преисполненной уверенности в правоте сказанного была эта фраза. Он совершенно точно понимал, что всё будет именно так.
– Второго раза не будет, товарищ капитан, – глухо и убеждённо пообещал Женя.
«Войсковая молодёжь» между тем сидела и слушала каждое слово. Но было нечто совсем неуловимое после всех вчерашних боевых событий, что теперь назвать их «молодыми» было сложно. Они как-то вмиг повзрослели и возмужали.
Алексей вызвал по рации командира артбатареи, проинформировал, что сейчас подъедет к нему назначить цели, и чтобы тот был на месте. Жене же указал рулить на их позицию. Затем вызвал Пасько, сообщил, чтобы он вытянул колонну всех своих исправных машин в 8.30 на дороге – и там будет уточнение задачи. Пасько, на удивление, препираться не стал и буркнул:
– Понял.
Шаховской заехал к артиллеристам, довёл координаты целей на поражение расчётного места вероятного пуска ракет, по-простецки на местности сориентировал того рукой и показал направление, потому что иногда бывало, что говоришь одно, а человек слышал и понимал совершенно другое. Но сейчас было необходимо предельно точное взаимопонимание. И он убедился, что командир батареи правильно понял его с целями и элементарно с направлением стрельбы и точными координатами.
– Сделаешь по три выстрела по цели, и через полчаса повтори. Если будет надо, то я подкорректирую, – распорядился Шаховской.
