И все же ни у кого травосеяние не вырастало в ту целостную систему, которую создал Вильямс и которая, по его глубокому убеждению, способна уже «на третий год ее применения утроить урожай». Утроить везде и всюду: на подзолах центральной полосы России, на черноземах Украины, Кубани и Зауралья, на суглинках Средней Азин. Ни минуты не колеблясь, Вильямс провозглашал: «Мы еще раз подчеркиваем необходимость повсеместного посева травосмеси, если хотим по-настоящему, без оговорок, решать вопросы урожайности на всей сельскохозяйственной территории СССР».
И снова Юстус Либих Он считал, что отдых в перелоге (в залежи) зависит от физико-химического процесса — от выветривания, переводящего минеральную массу почвы в состояние, пригодное для питания растений. Чтобы ускорить это выветривание, он и его последователи советовали при пахоте ставить пласт стоймя: он будет со всех сторон овеваться ветерком.
Ну. а что показала практика?.. Урожаи на такой пашне падали еще скорее.
Самый ощутимый удар либиховскому взгляду на почву и на процессы, в ней происходящие, нанесли русские агрономы, та славная когорта, которая в конце XIX века и положила начало новой науке о почве. Один из них — Павел Андреевич Костычев, соратник Докучаева и автор первого в России учебника «Почвоведения».
Он взял почву, только что вышедшую из-под залежи, а для сравнения — выпаханную, которую пора было забрасывать в залежь. И что же обнаружил?.. В выпаханной почве даже больше питательных веществ в той форме, в какой усваивают их растения, чем в залежной. Ученый сам не поверил этому, брал новые и новые пробы, прибегал к самым разным химическим анализам, но все давали тот же результат.
Тогда в чем же различие между родящей и бесплодной почвой?.. Оно в физическом строении. Родящая —«она зернистая», определил Костычев. А бесплодная — это обращенная в пыль, разрушенная земля. В залежи, в перелоге почва снова «отстраивается», делается зернистой. В том и заключается суть ее отдыха...
А от чего все же ей нужен отдых? Что разрушает ее?..
Перечитал Мальцев и Докучаева. Осноположник почвоведения, рассматривая процесс образования и развития почв, соединил воедино климат, ландшафт, жизнь и землю. Но эти процессы ученый рассматривал в естественных условиях. Тут не было человека, обрабатывающего ее.
Человек появился лишь в трудах Вильямса. Да, говорит он, разрушена структура — и земля живая стала мертвой. Она может иметь полный достаток минерального питания для растений, но хорошего урожая все равно не даст. Бесструктурная земли — как фитиль: когда набухнет — перестает впитывать влагу, а в сушь тянет из глубины.
Конечно, соглашается Вильямс с классиками, восстановить структуру можно естественным путем — в перелоге. Но это долгий процесс. Человек способен ускорить восстановление плодородия почвы. Так появляется недостающее звено: «земля и человек». А человек имеет дело с «культурной почвой»— его термин, которого раньше не было. Для создания культурной почвы нужна и «культурная вспашка»—тоже его термин. А таковой, считал он, может быть только вспашка плугом с предплужником, который необходим для опрокидывания разрушенного верхнего слоя на дно борозды, где и будет восстановлена его структура. Поэтому вспашку мельче двадцати сантиметров называл варварской, недопустимой, а борону объявил «вредным орудием», нарушающим комковатость почвы.
Выходит, разрушается структура орудиями? Отчасти, отвечал Вильямс. Главными же разрушителями структуры культурной почвы являются возделываемые человеком однолетние растения. И они разрушают не только структуру, но и приводят к разрушению запаса органического вещества, имеющегося в почве. Таково «существенное, ясно выраженное свойство полевых растений...».
Объемистый седьмой том собрания сочинений Вильямса был испещрен, изрисован пометками на полях, а то и прямо по тексту. Иногда, в минуты глубоких раздумий, он закрывал книгу и на задней стороне обложки бегущим почерком торопился записать мысли, приближавшие его к разгадке:
«В чем же заключается так называемая выпаханность почвы?»
«Беспрерывно разрушаемое должно беспрерывно пополняться, накапливаться».
«Почему растения растут плохо, когда к их корням не притекает воздух?»
И тут же записи иных размышлений, в них отражение той борьбы, которую он вел за сроки сева,— ведь все это совершалось одновременно: «Система стеснений часто приводит к плачевным последствиям».
«Не пригодно связывать руки и мешать человеку служить Обществу».
Проштудировал Мальцев и многие другие книги.
И нашел! Нашел подтверждение своим мыслям, опору своим выводам. Подчеркнул и выписал на отдельную бумажку, чтобы с собой иметь на случай спора с несогласными, которых, не сомневался, будет достаточно.
Плиний: «При возделывании злаков та же самая земля, как это понятно, окажется плодороднее всякий раз, когда ей дать отдых от обработки».
От обработки! Не от злаков!
Д. И. Менделеев: «Что касается до числа паханий, то очень многие впадают в ошибку, полагая, что, чем больше раз вспахать, тем лучше».
