– Хорошо, я отвечу на все твои вопросы, когда ты разденешься. Подойди сюда, – она подошла к включенному ноутбуку и продолжила. – Ты ведь разбил камеру на рафтинге, верно? Так вот карта памяти абсолютно не пострадала, странно что ты не проверил. И пока ты мылся, я решила стянуть с нее фотки и отправить братьям и маме. Но знаешь, что… Ты до сих пор одет? – она открыла файл с видео с того рокового дня и нажала паузу.
– Ты же в курсе, что ты не нормальная? – сам не знаю, что меня так развеселило, но я все-таки начал стягивать с себя рубашку и шортф, пока она нажала на "плей" и снова ушла в ванную, по пути расстегивая платье.
Ничем непримечательная запись, мы проходим эти последние адовые пороги, я проматываю, потому что эту картинку я наблюдал неделю назад и насмотрелся ею "по горло". Чего она добивается? Но тут камера окунается под воду, и я понимаю, что это тот самый момент, когда я выпал из лодки… Беспорядочные мгновения подводных съемок в бурлящем потоке, который вдруг становится алым. Снова и снова река смывает " красное облако", но оно появляется порог за порогом… Эти мгновения опять всплывают у меня перед глазами – я под водой, мой шлем раскалывается на две части об огромный валун. В следующий момент, напоровшись на какой-то очередной заточенный камень, я, уже захлебываясь, теряю свой спасательные жилет… При этом распоров свое левое плечо пополам. А потом и спину… И руку… Разорвав бедренную артерию… И, наконец, оказавшись на этом упавшем дереве, я слышу, как с него слетают испуганные птицы.
Зачем. Зачем она это включила… Ведь я не хотел вспоминать, не хотел верить, что…
Моя мысль оборвалась, когда я почувствовал, что в мою грудину со спины… Входит нож.
– Кхфххфх, – изо рта полилась кровь, адреналин зашкалил, когда я, обернувшись и взглянув на свою уже обнаженную жену, увидел ее абсолютно равнодушное лицо. Лицо женщины, которая решила меня убить…
Я попытался шагнуть к ней, но упал на колени – кровь лилась даже из горла, заливала живот, капала на пол… Так ты не хотела сдавать шмотки в химчистку, поэтому решила прикончить меня раздетым?
– Мы бессмертны, Ник, – спокойно сказала она, перерезая себе горло.
Перед глазами поплыло. Наверное, так и бывает, когда умираешь. И смотришь, как убивает себя любимый человек… Хоть и выживший из ума, но любимый человек. Которая абсолютно спокойно, я бы даже сказал скучающе, стояла передо мной и истекала кровью…
Но вдруг все прекратилось. Железный привкус во рту исчез, кровавый поток в одно мгновение застыл, и я даже не могу сказать – было ли мне вообще больно? Было ли мне больно, когда острые как скальпели валуны реки Бейкер разрывали мое тело на кусочки? Было ли больно Хлое, когда трехтонный внедорожник отправил ее в полет, расколов череп?
– Теперь, я надеюсь, мы сможем пойти поесть? – равнодушно сказала мне жена, на пути в душ. Глубокий порез на ее горле уже исчез, как дыра в моей грудине.
Она абсолютно ненормальная. И я, похоже, тоже…
Всю дорогу до ресторана мы молчали. Я была опустошена.
Самое странное, что больше всего меня сбил столку тот старик из маленькой деревушки, в которой мы останавливались после поездки в заповедник. Из-за своей вечной бессонницы, абсолютно мистическим образом уживающейся со способностью засыпать в три секунды, я была вынуждена шататься между домами, наслаждаясь окрестностями. Я проходила между этих убогих лачуг, собранных, как говорится, из говна и палок, вдыхала немыслимые ароматы соломы, тлеющих костров, пригоревшей к закоптившимся котелкам еды… Кажется, я никогда не была в месте, похожим на это. Несмотря на всю простоту своей жизни, местные жители казались мне абсолютно счастливыми. Они будто примирились со своей жизнью, далекой от цивилизации, электроники, отопления и сплит-систем… Или, может, им это было попросту не нужно. Простой быт являл собой невероятную простоту бытия, и это заслуживало восхищения. Я совсем затерялась в своих мыслях, когда меня окрикнул этот старец, сидевший возле своей хижины у костра. Он лепетал, что-то абсолютное неразборчивое на испанском диалекте, что даже с моим минимальным знанием нескольких слов, разобрать хоть одно – было непосильной задачей. И тогда он начал рисовать палкой на земле…
Абсолютно очевидные символы мужчины и женщины, какие-то точки, связывающие их головы и промежности… И куча крестов вокруг них. Еще какие-то непонятные рисунки – птицы и кошки у ног женщины, волны и горы – у ног мужчины. Я не совсем уверенна, но он будто попытался изобразить цифры (он точно умеет писать?), символизирующие какие-то древние века. В итоге он просто обвел всю эту вакханалию в круг и ткнул этой палкой в меня. Только тогда в тусклом свете костра я увидела, что он слепой…
Утром, ничего не подозревающий Ник, по моей просьбе расспросил гидов и оказалось, что этот старик что-то вроде местного сумасшедшего, всю свою жизнь рассказывающий детям сказки и небылицы. Но иногда эта грань между безумием и гениальностью слишком тонка…
