От её надменной речи вам сразу становится легче: нет смысла бояться этого человека, если ФБР до него нет дела. Тем не менее последние две недели семестра вы тщательно обходите Ричарда Даффи стороной и ставите ему «A» за последнюю работу – длинное стихотворение, посвящённое собаке, которая была у него в детстве; эта работа и впрямь заслуживает высшей оценки: она трогает, хотя в ней нет ни капли сентиментальности. Желая убедиться, что ваше суждение вовсе не продиктовано страхом, вы просите класс прочитать стихи вслух и выставить свои оценки, подкрепив их комментариями. Студенты выделяют стихотворение Ричарда как одно из самых сильных; многие указывают на его первые и последние строчки как на лучшее, что они слышали за весь семестр. «В какое говно ты сунул свой нос, любопытный щенок…» – так начинается стихотворение. И так же заканчивается: «В какое говно ты сунул свой нос, любопытный щенок!»
Три года спустя ФБР арестовывает Ричарда Даффи как участника российской агентурной сети, чему вы ни капли не удивлены.
Вася входит в парадную дома на Петроградской стороне, где живёт его отец, и вслед за ним влетает немилосердный порыв сентябрьского ветра. Ветер заталкивает его внутрь вместе со смерчем мокрых кленовых и тополиных листьев. Вася останавливается в вестибюле стряхнуть капли с кепки и воротника куртки, тут открывается внутренняя дверь и спешащий на улицу человек больно наступает Васе на ногу. Лиц
– Блин! – восклицает Вася: – Смотри, куда прёшь! Хоть бы извинился, что ли.
Но негодяй уже скрылся, громко хлопнув дверью. Васе хочется лечь на пол прямо в парадной и больше не подниматься. Просто лежать здесь, меж двух дверей, на грязном коврике, на куче прилипшей к коврику палой листвы, и пусть любой наступает на Васю, пусть вытирают ноги о его живот. Лечь прямо сейчас! Может, хоть тогда они содрогнутся, насупят свои брови, почувствуют боль его сердца, покаются за такое отвратительное к нему отношение.
Взять, к примеру, Васиного папу. Папа не считает Васю равным себе и даже своим учеником не считает. А ведь сколько лет Вася учился музыке, неважно, что из него так и не вышел ни пианист, ни композитор. Папа не признает в Васе эрудиции и смекалки, да и внутренняя жизнь сына ему не интересна. Напрасно ждать от него приглашения на чай, чтобы посидеть вместе за столом, как сидят близкие люди. От Васи требуется одно: возить папу на машине в консерваторию или к врачу, а потом обратно домой. Ну иногда отвезти куда-нибудь мачеху. Или помочь сводной сестре справиться с домашним заданием. Или забрать её из школы. Починить компьютер, холодильник, унитаз. Выполнить ещё миллион разных поручений, которые Вася всей душой ненавидит. Вася – мальчик на побегушках, и никому нет дела до того, что он думает и чувствует.
Лестница в отцовском доме – единственное место в мире, где Вася может чуть-чуть повременить и поразмыслить о своей горькой жизни. В давние времена, до революции, лестница была величественной: гранитные ступени, роспись на потолке, высоченные окна между пролётами, всего по две квартиры на площадке. Сохранились крюки, на которых крепились позолоченные светильники. Зато лифт в те годы был неимоверной роскошью. Сейчас-то он стал жизненной необходимостью: как без него Васиному восьмидесятидвухлетнему отцу добираться до квартиры? Десять пролётов туда и обратно, и так каждый день? Но лифт работает дня два в неделю. И гранитных ступеней под слоем грязи не разглядеть. Стены выкрашены в болотный цвет. Окна не мыты десятилетиями. На подоконнике между вторым и третьим этажами чахнут допотопные герани – и как только они тут выживают!
Вася пристраивается между горшками с геранью и закуривает. Да, жизнь ни к чёрту. Днём, – если он не бегает с поручениями от отца, мачехи и сводной сестры, – Вася торгует компьютерами, принтерами, всякой-разной техникой, а по ночам – опять же если не бегает с новыми заказами от матери и её мужа – выпивает с друзьями в барах, только бы не идти домой, к жене и дочери. Не то чтобы он не любил жену и дочь, просто он не выдерживает людей, которым постоянно от него что-то нужно. Когда он женился, думал: вот появился человек, который будет о нём заботиться, помогать, наступит новая жизнь. А он будет приносить домой зарплату и ночевать дома – что ещё жене нужно? Ан нет, оказалось совсем иначе.
