— У меня «Люфталярм»[147]. Приступаю к острой акции. Не теряйте времени, раскочегаривайте СПВ. По следующей команде десантируйтесь во двор Лихарева. Пусть Олег настраивает. Но не раньше…
Я рассчитывал еще немного понаблюдать за происходящим, позволить Ирине точнее определить характеристики всех переплетающихся в доме и в мозгах Татьяны полей. Вдруг уловит нечто, что пригодится при
Девушка захвачена, посажена
Однако — не вышло по-моему.
Совершенно внезапно распахнулась оконная створка на втором этаже. На подоконнике возникла женская фигура и без малейших колебаний прыгнула вниз. А высоковато, метров пять…
Впрочем, как раз прыжку с пятиметровой высоты равняется удар, который испытывает при встрече с землей парашютист.
Так то тренированный мужик, в ботинках или сапогах, умеющий группироваться. А Татьяна махнула не задумавшись, да еще босиком… Только юбка взметнулась до плеч.
Ирина ахнула невольно.
Но с девушкой ничего не случилось. Приземлилась, едва не упала на бок, однако удержалась, опершись рукой, тут же выпрямилась и побежала с сумасшедшими глазами в никуда.
А впереди — глухой забор, который ей не перелезть. Сзади — дом. До запертых ворот — метров тридцать.
— Вперед, — скомандовал я роботу. — Взять и охранять!
Послал на штурм виллы второго, с прежним заданием. И сам понесся вниз, слыша за спиной мягкие, как у пантеры, прыжки Ирины.
На верхнюю площадку крыльца вылетела Эвелин, возбужденная и растерянная до полной потери самоконтроля. Я посторонился, и француженка попала в железные объятия Ирины.
— Тихо, девочка, тихо. Здесь все свои, ты же нас знаешь, — услышал я краем уха ее успокаивающие слова и, не тормозя и не отвлекаясь, вломился в холл.
«П-36», заломив Лихареву руки за спину, тащил его к дивану. Сил сопротивляться у Валентина не было, а, похоже, и желания тоже. Сдулся он сразу, как проколотый первомайский шарик.
Пока я озирался в боевом азарте, «Иван Иваныч» внес на руках провалившуюся в обморок Татьяну.
— Сюда клади, — показал я на оттоманку под сенью пальмы.
— Ира, займись! — бросил я подруге, которая как раз вошла, сопровождая едва переставлявшую ноги хозяйку. Тоже, чего доброго,
— Иван, контролируй территорию!
А сам — обратно во двор, подать друзьям обещанный сигнал.
Минута — и они высадились. Всей компанией, причем мужики с автоматами на изготовку.
— Отбой, братва, отбой, — крикнул я и сам присел на верхнюю ступеньку, нашаривая в кармане сигареты. Ничего бросочек получился. Чуть связки не порвал, не говоря о дозе адреналина, выброшенного надпочечниками в мой издерганный организм.
Старею, что ли?
Наконец я впервые вблизи посмотрел на Майю. А что? Хороша мадемуазель Бельская, мадам Ляхова! Именно, что порода прямо в глаза бьет. Пятьсот лет селекции, начиная с пресловутого Малюты Скуратова[148], который тоже, судя по летописям, был мужчина видный.
И не нужно мне говорить, что они с Ларисой однотипны. Совсем другой «аксепт».
Мы с ней, получается, самые родовитые здесь. Воронцовский род с XVII века известен, Берестины — чуть древнее. Однако супротив Новиковых Бельские — тоже салаги. Не знают, откуда основоположник на Москве объявился, а мои пращуры и на Калке сражались…
— Дело сделано… — устало сообщил я настроенным на битву братьям. — Приступайте к планомерному освоению захваченного плацдарма… Олег, немедленно лихаревской техникой займись. Саша, по старой с ним дружбе, начинай клиента трясти. Ты, Си — в той же группе. Не чужие, чай!
Смотри-ка, не пропал у меня кураж, две глубокие затяжки, и я снова готов «хоть в Сухум, а хоть в Одессу».
— Лариса, принимай комендантство над домом. И за «хозяйкой» присмотри. Ирина своим делом займется. А ты, господин полковник, — обратился я к несколько
Я сюда первый пришел, взял крепость с боя, я и командую. Обычная практика.
Ирина чем-то побрызгала в лицо Татьяне, дала ей понюхать, не нашатырь, конечно, и не кокаин, но что-то весьма стимулирующее.
Ну и славненько.
Роботов — за дверь.
— Вадим, иди сюда…
…Татьяна на подгибающихся ногах поднималась в присмотренную нами комнатку на третьем этаже. Уединенно, тихо там, а на случай очередных обострений — обороняться удобно.
Ляхов слегка приобнимал ее за талию и подталкивал, когда она вдруг замирала, словно боясь наступить на следующую ступеньку.
Пропустив их вперед, я захлопнул тяжелую, из цельной дубовой доски дверь, повернул задвижку. Устроился, по привычке, на подоконнике. Дальше — не совсем мое. Майя подошла и стала рядом. Выглядела она на удивление спокойно. Выдержка или безразличие?
