— Дочитал, — кивнул Герман.
— И как тебе?
— Неплохо. Но могло быть лучше. Все-таки эта Патриция — далеко не Агата Кристи.
— А Кристи ты разве читал? — покосилась на него Галина.
— Пару экранизаций видел, — ответил Герман. — Да мы и с тобой смотрели. «Свидетель обвинения», помнишь?
— Вот видишь, — сказала Галина, — все-таки Виконтову не Агату Кристи разрешили, а какую-то Патрицию… Завидовать нечему.
— Я и не завидую, — отрезал Герман. — Я просто злюсь. Но скоро моя злость успокоится, и я вновь стану самым добрым кинорежиссером на планете Земля.
— Нашел, значит, очередной способ, — вздохнула Галина.
— Да. Способ господина Рипли. Ни за что не догадаешься, какой…
— Я и гадать не собираюсь, — повела плечом Галина.
— Ну да не будем играть в прятки, — великодушно сказал Герман. — Я его утоплю.
— Как? — Галина в недоумении замерла посреди кухни.
— Утоплю! — радостно повторил Герман.
— Господин Рипли кого-то утопил? — уточнила Галина, садясь на стул.
— Вот-вот. Рипли утопил одного там богача. Ну, а я, значит, Виконтова.
Через полминуты Галина пришла в себя и замотала головой:
— Бред… Где ты его утопишь?
— Да где угодно, — отвечал Герман. — В бассейне.
— У всех на глазах? — усмехнулась Галина. — И вообще, ходит ли он в бассейн?
— Ну, не в бассейне, так в ванне, — нашелся Герман.
— Ужас какой, — поморщилась Галина. — Скажи еще, в нашей ванне.
— Зачем же в нашей? В его собственной.
Галина посмотрела на Германа, потом веско сказала:
— Знаешь, а ведь Виконтов — совсем не Жнейцер.
— И что?
— Так он тебя и впустил в свою квартиру… Я уверена, что не впустит.
— С чего ты взяла? — хмыкнул Герман. — И вообще, разве ты знакома с Виконтовым?
— Шапочно, — молвила Галина. — Но по нему сразу видно, что он не слабак вроде всех предыдущих твоих конкурентов… Я говорю про покойных конкурентов, — уточнила она.
— Надо же, — протянул Герман, — какого ты высокого мнения о жалком Виконтове… А мне казалось, что он и в подметки не годится всем моим прежним жертвам.
— Как режиссер — да, не годится, — согласилась Галина. — Но он сильнее их физически.
— Что за разговоры: сильнее, слабее? — рассердился Герман. — Я не силой с ним буду мериться, а возьму и утоплю. Думаешь, не сумею?
— Может, и сумеешь, — задумчиво ответила Галина. — Но в данном случае тебе придется очень постараться.
— С чего вдруг?
— Не кричи так. Ты сам в этом убедишься, если все-таки решишь пойти до конца…
— Я уже решил, — вставил Герман.
— Вот и поймешь, как это будет трудно. Уж поверь моей женской интуиции.
— Галочка, я, как ты знаешь, трудностей не боюсь…
В этот момент зазвонил телефон, Герман пошел отвечать.
Через минуту он вернулся на кухню с широкой улыбкой на лице.
— Хорошие новости? — спросила Галина.
— Еще какие! — воскликнул Герман. — Художник наш звонил, Клопотовский. Декорации уже готовы.
— Для «Кошкина дома»? — вскинула брови Галина. — Так быстро?
— Сам удивляюсь, — развел руками Герман. — Но Клопотовский сказал, что это было плевое дело… Словом, завтра можно уже начинать снимать. Сейчас как раз текст подучишь перед сном.
— А уже и сценарий есть? — вновь изумилась Галина.
— Зачем он нужен? — парировал Герман. — Это же пьеса. По ней и будешь учить. Там в комнате книжка лежит.
— А остальные артисты? — спросила Галина.
— Согласие все уже дали, — объявил Герман. — Так что обзвоню их только и скажу, что завтра приступаем.
— Неужели все дали? — не поверила Галина. — На этих козлов и баранов?
— Я же тебе говорил, Галочка! — весело воскликнул Герман. — У них у всех глаза прямо загорелись, когда я это предложил… Никто даже не раздумывал — каждый сразу сказал: прекрасно, когда приступаем?..
— Ну вот, — улыбнулась Галина, — значит, удачно ты задумал с Маршаком. И о детективе жалеть нечего…
— Ах, да, — спохватился Герман, — как же с Виконтовым-то теперь быть?
— Оставь Виконтова на потом, — ласково сказала Галина, приблизившись к Герману. — Давай сосредоточимся на съемках. Мне тоже не терпится сыграть эту самую Кошку…
— Ты будешь самой изящной кошкой мирового кино! — закружился с ней на месте Герман.
— Мур-мяу, — подтвердила Галина.
Вот уже месяц продолжались съемки. Герман, увлеченный работой, и впрямь почти позабыл о Виконтове. По крайней мере, в разговорах с Галиной он его больше не упоминал.
А однажды случилось то, чего никак не ожидали ни Герман, ни Галина.
Герман бодро шел по мосфильмовскому коридору, направляясь в кабинет директора Владимира Сурина. С директором Герман хотел заранее переговорить о том, чтобы его фильму «Кошкин дом» дали первую категорию.
«Детское кино надо поддерживать, — проговаривал про себя Герман то, что он сейчас скажет Сурину. — И потом — это Маршак. Классик советской литературы. Картину по его произведению должен увидеть каждый октябренок, всякий пионер и любой комсомолец…»
Но в нескольких шагах от кабинета директора Герман замер. Он услышал доносящиеся оттуда голоса. Герман хотел было развернуться и зайти позже, но что-то заставило его подкрасться ближе к двери и, затаив дыхание, прислушаться.
