Чтобы пустить подобный слушок, мне самому даже не надо прикладывать никаких усилий. В этом мне поможет добрый мой приятель — старикан Зосима. Уж он-то шестьдесят шесть рублей не потребует — ему и десятки за глаза хватит… Зато через сутки весь “Мосфильм” будет в курсе, какую именно картину я якобы снимаю. Все ведь знают, что самый осведомленный в мосфильмовских делах человек — старик Зосима. Древнейший, так сказать, старожил родимой нашей киностудии. Бывший актер, бывший режиссер, бывший много кто еще, а нынче — переводчик на все руки, который за скромную плату переложит что угодно с любого языка на великий и могучий.
С ним-то я прямо сейчас и свяжусь».
Виктор отложил дневник, подошел к телефону и набрал номер старца Зосимы.
— Зосима Петрович? — воскликнул он через полминуты. — Это Виконтов.
— Я уже внимаю, господин Виконтов, — услышал Виктор знакомый дребезжащий голос. — Чем обязан?
— Дело пустяковое, — как можно беззаботнее начал Виктор. — Надо, чтобы на какое-то время все решили, что я снимаю очень выигрышную картину.
— Лично вы? — уточнил Зосима.
— Я, — робко повторил Виктор. «Сейчас скажет, что это невозможно. Скажет, что после несчастного моего “Раскаленного рассвета” никто не поверит в подобную сплетню…»
Однако Зосима, недолго подумав, отозвался:
— Что ж, это возможно. Десяточку подкинете?
— С удовольствием, Зосима Петрович, — радостно пообещал Виктор.
— Прекрасно, — сказал Зосима. — Какую же картину изволите якобы снимать?
— Что-нибудь завидное, — туманно ответил Виктор.
— Завидное — для кого? — уточнил Зосима.
— Для такого, как я, — нашелся Виктор.
Зосима подумал секунду и выдвинул предложение:
— Детективец там, например, какой-нибудь…
— Да, это в самый раз, — поддержал Виктор.
— И лучше зарубежный, нежели совдеповский?
— Думаю, да.
— Дайте-ка подумать… — молвил Зосима. — Да, кажется, есть хороший вариант. Недавно раздобыл забавный, доложу вам, детективец. «Талантливый господин Рипли». Некая американка сочинила, на Западе им еще недавно очень все зачитывались. Да и экранизация была громкая, вы, может, смотрели в Доме кино? «На ярком солнце». Французская картина.
— Не смотрел, — сказал Виктор, — но уже вижу, что это подойдет.
— Не извольте сомневаться, — протянул Зосима. — Я ведь, кстати говоря, даже и перевел эту книженцию по просьбе одного господина. Завтра занесу вам экземпляр… Впрочем, может, вам сподручнее по-английски прочесть?
— Нет, сподручнее по-русски.
— Стало быть, принесу вам завтра переводец свой для ознакомления. Вам это нелишне, пожалуй… Вы на «Мосфильме» будете присутствовать? Около полудня, к примеру?
Виктор подумал и ответил:
— Уж лучше я сам к вам завтра зайду, Зосима Петрович. Для конфиденциальности.
— Разумно, — согласился старик. — Ну, тогда уж и червонец захватите. Сразу и рассчитаемся… Можете накинуть слегка от щедрот, за экземпляр машинописный…
— Конечно, — вздохнул Виктор. — А вы…
— …а за мной не заржавеет, — тотчас подхватил Зосима. — Уже до конца недели все только о вас и будут говорить… Но потом, конечно, розыгрыш раскроется…
— Это само собой, — понимающе произнес Виктор.
— Вы, вероятно, даму какую-то хотите поразить? — не удержался от любопытства Зосима. — Артистку, которая нос от вас воротит. Ей небось Бондарчук мерещится в томных сновидениях, а вам от нее лишь фунт презрения… Но стоит ей узнать, за какое детище вы взялись, и она ваша. В этом ведь цель? Угадал?
— Почти, — сказал Виктор.
— Хорошо, сударь, — промолвил напоследок Зосима. — Все пройдет в лучшем виде. Считайте, что барышня уже у ваших ног.
— Благодарствуйте, — ответил Виктор и повесил трубку.
Галине он решил ничего об этом не говорить, пока она сама не спросит. А когда она спросит, Виктор сразу поймет, что и Графов в курсе. А там уж останется только ждать покушения, после чего цель будет достигнута…
Результат превзошел все ожидания Виктора. Уже через два дня Галина сухо сказала ему:
— Поздравляю.
— С чем? — на всякий случай спросил Виктор.
— С новой постановкой, — сказала Галина. И тут же добавила: — Знаешь, Герману это не понравилось…
— Вот как? — изобразил удивление Виктор.
— А ты чего ожидал? — хмыкнула девушка. — Герман, как ты знаешь, ужасно ревнив к успехам коллег.
— То есть он теперь на меня в обиде? — спросил Виктор с легким оттенком наигранного испуга.
— Боюсь, что да, — вздохнула Галина и отвела взгляд.
— Уж не хочешь ли ты сказать… — пролепетал Виктор, и Галина тут же перебила:
— Да! Да! Теперь он и тебя хочет убить!
После этого разговора прошла неделя, потом другая. Графов, вопреки ожиданиям Виктора, никак не давал о себе знать…
А после того как Виктор не виделся с Галиной несколько дней, она вдруг ошарашила его:
— Витя, столько всего произошло за последнее время… Ты знаешь, Герман ведь убил Оганисяна!
— Как?! — поразился Виктор.
— Ну вот так, — сказала Галина. — За его «Три плюс два». Картина, как ты, может, слышал, оказалась весьма успешной…
— И как он его?.. — рассеянно прошептал Виктор.
