— Ну, и такое со мной бывало, — немедленно ответил Мумунин. — И лицо мне угрожали расквасить, и ножом меня пытались пырнуть, и ноги вырвать… Да только дохлый это номер! — усмехнулся он. — Мне все эти преступные намерения — как мертвому припарка.
— Хорошо, если так, — вяло согласился Виктор.
— За меня, Витя, не беспокойся, — заверил Мумунин. — Я вот сейчас новую картину замыслил, и никто не помешает мне завершить ее до конца. Картина, парень, получится блеск! — пообещал режиссер. — Заранее могу заявить, что ты такого еще не видел на наших экранах, не говоря уже о мировых…
— Жду не дождусь, — вздохнул Виктор.
— Не горюй, брат, долго ждать не придется, — подбодрил его Мумунин. — Через годок-другой выйдет. Люди по три раза это будут смотреть, даром что там опять две серии… Я вообще решил, что режиссеру такого калибра, как я, меньше чем на две серии замахиваться не стоит… Это пусть разные хучраи по одной серии снимают, — усмехнулся он. Но тут же осекся и уже другим тоном добавил: — Хотя Хучрай-то наш несчастный вообще больше ничегошеньки не состряпает…
Не прошло и четверти часа после этого разговора, как Виктора настигла словно выскочившая из-под земли Галина.
— Ой, Витя, хорошо, что я тебя нашла. Это случится завтра, — вполголоса произнесла она.
— Понимаю, — кивнул Виктор. — И во сколько?
— Когда будет кончаться вечерняя смена на «Мосфильме», — сказала Галина.
«Стало быть, Графов хочет убить Мумунина прямо здесь? — подумал Виктор. — Что ж, думаю, этот номер у него и впрямь не пройдет».
— Отлично, — ответил он Галине, скрывая волнение. — А наша картина как раз в девять вечера начинается…
— А где именно? — спросила актриса.
— В «Спутнике».
— Так далеко… — протянула Галина.
— Ближе нигде нету, — развел руками Виктор. — Этот фильм уже сходит с экранов…
— Ну хорошо, договорились, — кивнула Галина. — Значит, встречаемся завтра в «Спутнике» без четверти девять.
— Я очень буду ждать тебя, — сказал Виктор с чувством.
Галина кивнула, мило улыбнулась ему напоследок и, не прощаясь, упорхнула.
Этим же вечером Виктор отыскал жившего в одном с ним дворе мужика по кличке Штопор. Все знали, что Штопор — бывший домушник, полжизни проведший в тюрьме. Однако в последнее время он считался вроде как «завязавшим». Но Виктор решил, что без труда уговорит его на один вечер вернуться к своему прежнему ремеслу.
Штопор ошивался у продуктового магазина. Виктор подошел к нему и прошептал:
— Есть конфиденциальный разговор.
— Какой-какой? — переспросил Штопор.
— Секретный, — пояснил Виктор.
— А-а, — протянул Штопор. — Тогда бери «Столичную».
Раскошелившись на бутылку «Столичной», Виктор пришел вместе со Штопором в его комнатушку.
Закрыв за собой дверь, Штопор первым делом поставил бутылку под свою кровать, словно хотел ее спрятать. Затем сказал Виктору:
— Выкладывай.
Виктор не стал долго ходить вокруг да около:
— Надо проникнуть в одну квартиру…
— То есть взломать? — приподнял бровь Штопор.
Виктор поморщился и покачал головой.
— Лучше всего было бы ничего не взламывать, а аккуратно пройти внутрь и потом так же аккуратно выйти.
— Как волшебник, что ль? — усмехнулся Штопор.
— Я слышал, ты именно такой волшебник, — сказал Виктор.
— От кого слышал?
— От людей.
— Людей слушать — калечить уши, — философски высказался Штопор.
— Короче, — устало вздохнул Виктор, — возьмешься или нет?
— Подумать надо, — сказал Штопор.
— Только недолго. Возможность попасть в эту квартиру будет только завтра.
— Деньги? — уточнил Штопор. — Или золотишко?
— Не совсем, — неопределенно отвечал Виктор.
— Делим поровну? — продолжал Штопор.
— Нет, — сказал Виктор. — Ты работаешь за конкретную таксу.
— А именно? — уточнил Штопор.
— Десять рублей, — начал с малого Виктор.
— Надеюсь, не старыми? — фыркнул Штопор.
— Можно новыми, если хочешь, — сказал Виктор так, словно делал Штопору одолжение.
— Все равно несерьезно, — покачал тот головой. — Пойми, ты-то у нас не сидевший. Ты можешь и условным отделаться, тем более что не шпана какая-то, а кинорежиссер… А меня теперь уж загребут так загребут, учитывая все прежние подвиги…
— Хорошо, — молвил Виктор, — двадцать.
Штопор покачал головой и безапелляционным тоном выдвинул встречное предложение:
— Сто.
— Сойдемся на пятидесяти, — с досадой процедил Виктор. — Больше никак не могу, пойми…
— Тогда бери меня в долю, — посоветовал Штопор.
— Я же говорю: мы идем не за деньгами. Денег там не будет.
— А что будет?
— Коллекционная вещь. Должна быть, но не факт.
— Вот и чудно, — сказал Штопор. — Продашь эту вещь и отвалишь мне процентов сорок. Я, как видишь, не жадный.
— Она мне нужна не для продажи, — покачал головой Виктор.
— Для чего же? — хмыкнул Штопор.
— Для коллекции.
Штопор скривился:
— Что ты за коллекционер такой, если даже на сотку не можешь раскошелиться?
— У меня скудная коллекция, — виновато пробормотал Виктор.
— К тому же ты кинорежиссер, — напомнил Штопор. — Они, я слышал, не бедствуют.
— Это смотря какие, — поправил Виктор. — Мне, например, уже год не дают новую постановку… Так что каждую копейку приходится считать.
