– Далеко не пойдем, пока в губернии погуляем. Людей нам пока, до серьезных боев, хватит, – сказал Нестор. – Не считал, но за тысячу… И все прибывают. И коней на полк хватит… А от оружия и боеприпасов – кот наплакав! Исходя из такого рассуждения, шо б ты, начштаба, мне присоветовал? – Он внимательно посмотрел на Черныша.
Оторвавшись от карты, тот ответил таким же внимательным взглядом:
– Оружие, боеприпасы, кровь из носу, надо выпросить у большевиков. Дадут, потому что в данной ситуации мы им вроде как родичи. После чего можно рассуждать, как жить дальше… Петлюровцы сейчас наступать не будут! Над ними висят большевики… Остаются южный и западный участки… – Начштаба обвел карандашом названные направления: – Сперва надо бы ударить на юг, на Мелитополь. Упредить сводные отряды офицеров и колонистов вместе с этим генералом… как его… Тилло. А потом лучшие силы кинуть на восток. Зайти кадетам во фланг, на Бердянск и далее на Мариуполь. – Черныш показал на карте дугу, ведущую вдоль Азовского моря. – Побегут.
– Разумно, ничего не скажешь, – кивнул Махно.
– Но!.. – поднял указательный палец Черныш, размышляя. – Надо прикрыть Гуляйполе со стороны Веремеевки. Генерал Шкуро сам из партизан… мастер внезапных налетов. Кавалерия у него из чечен. Так пробирается, что не стукнет и не грюкнет. А потом – в шашки!
– О! Я вижу, ты прирожденный начальнык штаба! А отказывался! – радовался Махно. – По генералу Тилло мы хитро ударим. Он, я слыхал, из гвардейцев. По уставу воюет. А мы так ударим, что он про такое ни в одной книжке еще не читал!.. – Махно бросил на стол карандаш: – Мне нравится твой план, начштаба. Разрабатывай в подробностях.
Батько подошел к окну. Во дворе по-прежнему горели костры. У коновязей перебирали ногами отдохнувшие и накормленные лошади. Блестели на солнце оркестровые трубы.
– Воевать тепер будем з музыкой, начштаба! – сказал Нестор, глядя в окно. – Хорошие музыканты. Хочь нашу козацкую, хочь «Марсельезу» – все грають!
У старой кузни, вдали от глаз и ушей, выстроились махновские «маршалы». Здесь были многие черногвардейцы, и Трохим Бойко, артиллерист Тимошенко, Маруся Никифорова, Сашко Кляйн, Фома Кожин, новоспасский командир Дмитро Садираджи. И даже дед Правда на своей тачанке.
Черныш, подтянутый, выбритый, стремительно прошелся вдоль строя:
– С сегодняшнего дня, считайте, у нас создана армия. Выборность командиров как основной анархический принцип остается. Но вы теперь не черногвардейцы, не атаманы, а командиры полков. Нарушение дисциплины недопустимо. Нам предстоит воевать с крепким противником. Поэтому в армии вводится медико-санитарная служба, служба связи, разведки и контрразведки, боевое снабжение, продовольственное и все, что должно быть в армии… Ввести бы и агитпроп. У красных агитация на высоту поставлена и дает хорошие результаты. Надо у всех учиться! И у противника тоже!
– Ты, начштаба, за большевиков не шибко агитируй! – громко откликнулся Щусь. – И вообще, шо-то ты сильно круто забираешь!
До сих пор Щусь негласно был на правах второго после батьки: «полубатькой». Новый начштаба как бы оттеснил его, нарушил неписаный, но уже установившийся закон.
Махно, до сих пор молча слушавший Черныша, сидя в седле, тронул своего крепкого конька по направлению к Щусю. Остановился возле него. Помахивал нагайкой, словно примеряясь для удара.
– Слухай, Федос! Ты, видать, не до конца все понял, шо тебе начальник штаба объясняет? Могу подробнее растолковать! У нас теперь армия. А армия без дисциплины…
– Та шо тут непонятного? – буркнул бывший гальванометрист. – Дисциплина – так дисциплина… мы, флотские, до нее приучени.
Но покорности в его голосе не было. Нагайка некоторое время поболталась перед носом у Щуся и уплыла за голенище Несторова сапога. Конек попятился, отнес батька от строптивого морячка.
– Вот вы, Щусь, командир лучшего, слыхал, полка, – польстил матросу сообразительный начштаба, – пойдете на Мелитопольское направление. Боеприпасов мало, соберем все, что сможем. Против вас сводный полк колонистов и белогвардейцев. Они уже заняли Орехов и переправились через Токмачку. Надо так отбить их наступление, шоб они забылы сюда дорогу. Да и нет у нас пока сил на все фронта воевать… Придаю вам, товарищ Шусь, отряд Никифоровой и пулеметную роту Фомы Кожина.
– О, уже рота! – поднял кулак дед Правда. – Приехал я на одной тачанке, а уже восемь. Рота! А будет ще с десяток, чи й с два – уже и полк! Правильно, товарыш начальнык штабу! Хорошо командуете!
Черныш благодарно усмехнулся. Поддержка была ему нужна. Тем более от деда Правды, авторитет которого, как это всегда водилось у козаков по отношению к старшим и сообразительным, был весьма высок.
– А нас куда? – обиженно спросил смуглый Садираджи. – Мы, новоспасовские, шо, у Бога телятко съели?
– Не бузотерь, Дмитро, – оборвал его Черныш. – У вас тоже хватит роботы. Позднее. Когда боеприпасами разживемся… Пойдете на Бердянск, Мариуполь…
– До моря, додому! Сантуринское пить будем! – обрадовался Садираджи. – А за лишнее слово просю прощению!
Черныш подошел к Нестору. Тихо спросил:
